Как холодно в земле - Энн Грэнджер

— Но это невозможно! — удивленно воскликнула Мередит.

Миссис Кармоди улыбнулась.

— Время летит, и тем быстрее, чем старше ты становишься. А вы, милая, никогда не были замужем?

— Нет, никогда. — В разговорах с пожилыми женщинами этот вопрос возникает всегда, а миссис Кармоди была не из тех, кто долго ходит вокруг да около, прежде чем спросить то, что ее действительно интересует. Мередит ждала продолжения, и оно не замедлило последовать:

— Я так понимаю, вы с Аланом старые друзья?

Естественно, она имела в виду «близкие», а не «старые».

Мередит твердо ответила:

— Только друзья, ничего больше.

Миссис Кармоди предприняла неудачную попытку вернуть на место пряди волос, выбившиеся из ее «ковриги». Как только она убрала их наверх, они тут же сбежали.

— Стареть в одиночестве — это не шутка.

— Никто не может ручаться за то, что он вдруг не останется один! — сказала Мередит. Она слишком поздно заметила, что допустила бестактность. «Думать надо было, прежде чем рот открывать!» — раздраженно укорила она себя. Неловко улыбнувшись, она постаралась сгладить неприятный эффект от своих слов: — Ну, то есть я считаю, что нельзя выходить замуж только по этой причине — это получается вроде страховки, что ли.

Старуха примирительно махнула рукой, показывая, что ничуть не обиделась.

— Ну конечно, никто не может ручаться. Мой муж наверняка тоже не собирался оставлять меня одну на столько лет. Но это еще одна причина для того, чтобы не колебаться, когда находишь человека, к которому тянется твое сердце. Нужно хватать счастье сразу, потому что завтра может оказаться слишком поздно. — Во дворе послышался шум машины. — Это Алан приехал, — сказала миссис Кармоди, сняла с колен недовольную кошку и встала, создав целый водопад твидовых складок. — Мередит, дорогая моя, снимите с крючка каминную вилку, хорошо? Я нарежу хлеб, и мы поджарим тосты на открытом огне, по старинке. Они совсем не похожи на те, которые вы обычно едите. Сейчас тосты готовят на электричестве или газе — у них и аромат совсем не тот, и они сильно подсыхают.

Она удалилась. Мередит вздохнула с некоторым облегчением.

Видимо, миссис Кармоди сразу повела Маркби осматривать сенной чердак, потому что довольно долгое время их совсем не было слышно. Затем скрипнула входная дверь. Маркби вошел один и опустился в кресло напротив Мередит, которая теперь сидела с каминной вилкой в руках. Он улыбнулся.

— Привет, Британия! Чем занималась? Болтала с Долли?

— Да. Она очень забавная… большую часть времени! — В голос Мередит вкралась вымученная нотка.

— Что, взъерошила она тебе перышки? Долли может. Врать ее и под дулом пистолета не заставишь. Не буду спрашивать, о чем вы говорили. Сейчас она нам заваривает чай и режет толстенными ломтями фруктовый кекс.

Мередит вскочила.

— Я пойду помогу ей! Я все ждала, что она сейчас принесет хлеб, и мы будем жарить его в камине. Вот, подержи пока!

Маркби взял протянутый трезубец, но другой рукой придержал ее за плечо. Он взглянул на дверь и, понизив голос, сказал:

— Возможно, мы скоро узнаем, верна ли твоя догадка.

— Догадка? Какая догадка? — удивилась она.

— Что он иностранец. Я настоял, чтобы его описание и отпечатки пальцев были разосланы в соответствующие службы на континенте. Если он правда оттуда и у полиции есть на него что-либо, мы скоро об этом узнаем.

— Понимаю. — Мередит поколебалась. — У меня появилась еще парочка идей — не знаю, насколько они удачны. Но, конечно, я не пытаюсь делать за тебя твою работу.

— А ты попытайся. Я давно уже приглядываю чудака, который согласился бы на это.

— Ну хорошо, Алан Маркби, я тебе вообще ничего говорить не буду!

— Нет, все же скажи. Интересы следствия превыше всего.

— Ага, как же! Ну ладно. Расспроси миссис Кармоди про торговца антиквариатом, старинной сельскохозяйственной утварью. Он появлялся тут что-то около полугода назад.

— Ясно. А вторая идея? — спросил он.

— Ну, мне кажется, она еще менее удачная…

Маркби издал тягостный стон.

— Миссис Кармоди рассказала мне о «серых людях» — странной религиозной секте, существовавшей в этих местах в восемнадцатом веке. Их молитвенный дом располагался на земле Серой фермы. Оттуда и пошло ее название.

— Я этого не знал! Я думал, оно имеет отношение к овцам. Продолжай.

— Где-то в середине восемнадцатого века на эту секту начались гонения, инициированные бамфордским приходским священником и городской управой. В 1840-х годах их молитвенный дом сгорел, но его развалины не исчезли и по сей день. Как думаешь, может быть, мне написать про «серых людей» статью? Я буду проводить исследования, задавать множество вопросов, в том числе и на фермах. К примеру, я могла бы, помимо прочего, заниматься поисками их исчезнувшего кладбища, которое предположительно находилось как раз на том участке, где сейчас идет строительство.

— То есть там, где было обнаружено тело?

— По странному совпадению — да. Еще сто лет назад пахари находили в земле человеческие кости. Не исключено, что и строители, которые там сейчас работают, что-то находят — просто они никому об этом не сообщают, думая, что эти вещи не имеют ни научной, ни материальной ценности. Если ты, копая канаву, обнаруживаешь какой-то предмет, который, по твоему мнению, ни черта не стоит, ты просто отбрасываешь его в сторону и продолжаешь копать. Так полиция может недосчитываться каких-нибудь ценных улик, — съязвила Мередит.

— Вполне вероятно. А ты можешь себе представить, — Маркби направил в ее сторону бронзовый трезубец, — что от слов «историческая ценность» и «исторический памятник» у строителей сердце останавливается?

— Ну, ничего страшного! Я же не ученый и не официальное лицо. Я, скажем так, историк-любитель. Они могут рассказать мне то, что никогда не скажут тебе и уж тем более не сообщат городскому музею. Господи боже мой, я же собираюсь искать кладбище помешанных на Библии лавочников, которому всего-то двести лет, а не второй Саттон-Ху!

— Но они-то об этом не знают! Почему они должны тебе верить? Они вряд ли сочтут твои объяснения достаточными для того, чтобы копаться с тобой в грязи и отвечать на дурацкие вопросы.

— А нам есть что терять?

Маркби беспокойно заерзал, и кошка, которая явно была не прочь использовать его в качестве живой лежанки, спрыгнула на пол и направилась в кухню, всем своим видом демонстрируя недовольство. Собака, мирно посапывая, лежала на брюхе у самого огня. Было удивительно, как она не подпалит себе шерсть.

— Я против! — вдруг твердо сказал Маркби и в подтверждение своего решения взмахнул вилкой, словно Нептун трезубцем. — Кроме всего прочего, на том участке идет полицейское расследование…