Огненная земля - Паскаль Энгман

– Разденься.

Она беззвучно повиновалась. Сняла трусы и стянула платье через голову. Затем легла на живот и изогнулась так, чтобы ему было удобнее овладеть ею.

– Я не это имел в виду.

Он откашлялся.

– Я хотел, чтобы ты искупалась. Твоя мать… Рамона любила купаться.

Консуэло встала, убрала свои темные волосы в узел и медленно пошла к запруде. Карлос провожал ее взглядом. Она вошла в воду. Ее обнаженные и влажные бедра блестели в лучах восходящего солнца. Карлосу показалось, что перед ним снова живая Рамона. Он лег на спину, положил руки под голову и посмотрел наверх, на тополиную крону. До его слуха доносились шум ветра, шелест листьев, всплески воды в пруду, где купалась Консуэло. Дремота овладела им, и он потерял счет времени. Как будто снова вернулись восьмидесятые, ему снова двадцать, Рамона чуть моложе. Они мечтают о детях, говорят о будущем. Ему так же, как и ей, непозволительно связывать свою жизнь с чужими. Но тогда это их не беспокоило. Тогда не беспокоило.

После смерти отца Карлос мог делать все, что ему заблагорассудится. Но отец упрямо цеплялся за жизнь и не собирался умирать. Время шло. Семья Рамоны втайне от нее решила ее будущее и отправила в Вальдивиа. Рамона успела родить Консуэло до того, как болезнь одолела ее. В другой жизни, при других обстоятельствах Консуэло вполне могла бы быть их с Карлосом дочерью. «У человека всего одна жизнь, надеяться на другое – безумие», – прошептал он самому себе.

Консуэло вышла из воды. Когда она приблизилась, он взял полотенце, развернул его и протянул ей. Пока она вытиралась, он разобрал пакеты с едой. Багет, смазанный оливковым маслом, с помидорами, а сверху ломтики копченой свинины, маленькая миска с оливками и свежий лук. Он протянул ей бутерброд, и она надкусила его. Они молча начали есть, наблюдая за пасущимися лошадьми. Когда они доели бутерброды, Карлос очистил лук и протянул его Консуэло.

– Попробуй.

– Вот так, просто? Как яблоко?

Он кивнул.

– Когда-то давно я читал об этом в книжке. Один бродяга на Ближнем Востоке ел лук таким образом. Единственное, что он любил больше репчатого лука, это родину. Я и Рамона, мы решили попробовать. Ей нравилась книга, но не нравилось есть лук. Я хотел бы посмотреть, понравится ли тебе.

– Так вы ели лук?

– Ели, и много.

Консуэло посмотрела на головку лука. Она была большая и белая, как снежок, в ее загорелых руках.

– Она была первой женщиной среди нашей родни, которая умела читать, – произнесла она задумчиво.

– Я знаю. Я сам учил ее.

– Моему отцу это не нравилось. Когда он видел ее с книгой, он ее бил.

Карлос не ответил.

– А английскому языку тоже вы ее научили? – спросила Консуэло.

– Да. Я хотел, чтобы она выучила немецкий, но она сказала, что ей это ни к чему. Она любила старые черно-белые голливудские фильмы.

– Я знаю. Именно поэтому я тоже выучила английский.

– Как?

– Мой отец один не мог уделять моему воспитанию достаточно времени и отдал меня в школу при монастыре. Одна из сестер была американкой, и, когда она узнала, что моя мать говорила по-английски, она предложила мне учить с ней английский.

Консуэло смущенно улыбнулась и неуверенно поднесла лук ко рту. Откусила небольшой кусок. Задумчиво разжевала и проглотила его.

– Непривычный вкус, – сказала она, – но есть можно.