Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

– Что случилось, почему шум? Грабители лезут?

– Нет, – крикнула Катя, – иди спать. Это Лампадомой явилась.

– В три утра! – возмущенно фыркнула Юлечка. – Малотого что мы из-за нее без двери остались, так она еще и всех перебудила ночью!

– Ты где была, Лампудель? – грозно насупилсяСережка. – Отвечай немедленно!

– Между прочим, приличные женщины не шляются поночам, – возвестил Кирюшка, – они приходят домой с работы, готовятужин, кормят несчастных голодных деток и садятся у телика с вязаньем в руках.

– Некоторые, кстати, – продолжила Лиза, – пишутсвоим детям доклады по биологии…

Не знаю, какая перспектива испугала меня больше: путаться впетлях, держа пальцами две отвратительные острые железки, или сидеть надсправочниками, составляя доклад о человеческих внутренностях.

– Гав, гав, гав… – не утихала собака.

– Рейчел, заткнись, – грозно велела я, но тут же,переведя глаза вниз, увидела на полу мирно спящую терьериху. Она даже непроснулась, когда хозяйка наступила ей на спину. Клыкастая стражница, очевидно,стала слегка глуховатой.

– Гав, гав, гав, – неслось из кухни.

– Этого попугая можно заткнуть?! – заорал Сережка.

– Этого попугая можно заткнуть, – словно эхо, повторилАрчи, – можно заткнуть, можно заткнуть…

– Первый раз в жизни мне хочется кому-то свернуть шею, –вздохнула Юля.

– А мне во второй, – заявил Сережка. – Впервые яиспытал это желание, увидав сейчас Лампуделя. Отвечай немедленно, где шлялась?Между прочим, все жутко волновались…

Я посмотрела на их растрепанные головы, заспанные лица иусмехнулась:

– Похоже, испытывая тревогу за мою судьбу, вы полностьюлишились сна и покоя!

– Она еще и издевается, – всплеснула рукамиЮлечка. – Кстати, имей в виду, тебе завтра придется сидеть дома.

– Почему?

– У меня две операции, – пояснила Катя, – у Сережипереговоры с заказчиком, Юля ведет номер, дети в школе, а к десяти утрапривезут дверь. Должен же кто-то быть в квартире?

– Но я занята!

– Чем это, интересно? – хмыкнула Юля. – Из школытебя уволили.

– Откуда ты знаешь?

Девушка схватила со столика тоненькую серенькую книжечку ипомахала ею перед моим носом.

– Трудовую принесли. Так что сидеть тебе.

– Не могу, правда…

Юлечка фыркнула и исчезла в спальне.

– Если хотите, я останусь, – влез Кирюшка. – Срадостью.

– Как же, – отозвался Сережка, – номер не пройдет,в школу пойдешь. Кстати, Лампецкий, мы так и не услышали от тебя ответ на четкопоставленный вопрос. Где ты была?

Ну надо же так привязаться к человеку.

– На свидании!

– Где? – хором спросили домашние. – С кем?

Понимая, что делаю страшную глупость, я сообщила:

– В ресторане, с мужчиной.

Воцарилось молчание. Потом Сережка протянул:

– Ну, это другое дело, танцуй, пока молодая!

Утром я проснулась от толчка. Над моей кроватью стоялаЮлечка.

– Что случилось? – испуганно спросила я.

– Лампа, – пробормотала девушка, – ты меняудивляешь!

Я села в кровати и глянула на часы: без десяти восемь.

– Если мужчина позвал тебя вчера в ресторан, почему ты мнене сказала? Отправилась на свиданку лахудра лахудрой, без косметики…

Я хлопала глазами.

– Если сегодня вечером надумаешь вновь с парнем встречаться,изволь прилично выглядеть, вот!

Жестом фокусника она швырнула в кресло брючный костюмнежно-бирюзового цвета. Воротничок коротенького пиджачка был оторочен серыммехом.

– Самая мода, – вещала Юля, – бешеных денег стоил,надевай, всех затмишь.

– Спасибо, – пробормотала я, натягивая одеяло, –непременно воспользуюсь.

Через минуту дверь стукнула вновь. На этот раз в спальнюворвалась Лизавета.

– Лампуша, – жарко зашептала она, – ты у настемная, так имей в виду, мужики тащатся от хороших запахов, прямо балдеют, какдухи учуют.

– Откуда такая информация? – поинтересовалась я.

– В «Космополитене» прочитала, на. – И она сунула мне вруки странный шар ярко-красного цвета.

– Что это?

– Духи сезона, Мияки, «Огненный шар», побрызгаешься – икавалер твой, вот!

Быстрым движением Лизавета нажала на распылитель. Ароматноеоблачко повисло в воздухе. Спящая на кровати Муля пару раз энергично чихнула иполезла под одеяло.

– Дорогие небось, – протянула я. – Где взяла?

– Накопила, – пояснила Лизавета, – целых полгодасобирала.

Когда через пятнадцать минут я выползла на кухню, там меняподжидали две записки. Одна от Кати: «Лампуша, мне кажется, тебе лучше взятьэту сумку». Я уставилась на элегантный ридикюльчик, который подругаприхватывает с собой только в исключительных случаях, потом прочла другоепослание: «Лампудель, уехал на твоей «копейке», старой развалине, которую давнотребуется пристрелить. Садись в «Нексию», даме она больше подходит». Сверхулежали ключи и техпаспорт.

Не зная, плакать или смеяться, я включила чайник. Сережка донедавнего времени катался на «Форде», выпущенном бог знает когда. С виду тачкавыглядела очень прилично, белая, блестящая, просто замечательная, но внутри…Просто несчастье, а не автомобиль. Задние дверцы у него не открывались, иприходилось лезть через переднее сиденье, регулярно выпадал глушитель, портилсястартер, заклинивало руль, пробивало какие-то сальники… А летом Сережка явилсяна дачу, и я увидела, что на водительском месте лежит брючный ремень, однимконцом привязанный к какому-то штырьку, торчащему из днища.

– Это зачем? – поинтересовалась я.

– Педаль газа отвалилась, – весело пояснилпарень, – теперь у меня ручное управление!

Потом они с Катей укатили в Америку на заработки, авернувшись, Сережка первым делом купил себе новехонькую «Нексию» и теперь ненарадуется. Он вообще не жадный человек, но к машине никого не подпускает. Недалее как в субботу не дал «Нексию» Юлечке. Супруги тогда жутко поругались, обвиняядруг друга во всех смертных грехах. И вот теперь он оставил мне ключи.