Три проблемы для Золушки - Джанет Иванович

- Сказал, что без понятия, в кого стрелял. Говорит, что это только дань осторожности нынче.

- Он же разрушил свою дверь!

- Полагаю, любой мужик с таким бизнесом, как у Змееныша, беспокоился бы.

Я схватила сумку, закинула ее на плечо.

– Ладно, давай с этим покончим.

- Из рук вон плохо стала вестись документация, - обратилась к Луле Конни. – Это дело ведь не займет у тебя весь день, верно?

- Черт возьми, нет, - пообещала Лула. – Мы вернемся после ланча.

Я натянула перчатки, но о шляпе даже думать не пожелала. Вы надеваете поутру шляпу и выглядите как дурочка весь остаток дня. Не то чтобы я выглядела этим утром так уж великолепно. Но не хотелось еще больше усугублять проблему. Особенно с тех пор, как Морелли устроил пост на моей парковке. На случай, если произойдет невообразимое, и меня арестуют… Я не хотела бы иметь на голове шляпу, когда меня будут снимать на полицейское фото.

Мы погромыхали на Старк Стрит, каждая погруженная в свои собственные мысли. Лично мои мысли витали вокруг солнечных пляжей, где полуобнаженные мужчины приносили мне прохладительные напитки в длинных стаканах. По каменному выражению физиономии Лулы я подозревала, что ее думы куда мрачнее.

Лула въехала на стоянку перед домом Шарлин и выкарабкалась из машины. Мы стояли на тротуаре и смотрели вверх на окна третьего этажа.

- Он сказал, что не собирается в нас стрелять, верно? – спросила я для уверенности.

- Именно так и сказал.

- Ты ему веришь?

Лула пожала плечами.

Рейнжер пошел бы с оружием наперевес, но это не в моем стиле. С пистолетом в руке я себя по-дурацки чувствую. В конце концов, какой цели оно служит? Я что, собираюсь застрелить Лероя Уоткинса, если он откажется сесть со мной в машину? Я так не думаю.

Я состроила Луле рожицу. Она состроила рожицу в ответ. Мы вошли в здание, стали медленно подниматься по лестнице, прислушиваясь, не слышно ли, как щелкает затвор.

Достигнув третьего этажа, мы застали в грязном холле Шарлин, таращившуюся на свою разрушенную дверь. Шарлин была среднего веса сухой и жилистой женщиной. Возраст ее мог быть где-то между двадцатью и сорока. На ней были надеты розовые плюшевые тапочки, выцветшие розовые утепленные штаны очень маленького размера и трикотажная в тон рубашка, усеянная пятнами от пищи различных цветов, не одно из которых не выглядело недавно приобретенным. Редкие волосы были острижены. Уголки рта опущены. В глазах никакого выражения. Она держала в одной руке картонную коробку, а в другой молоток.

- В эту тощую крохобористую дверь вряд ли что-то забьешь, - сказала ей Лула. – Тебе нужны тряпки. Единственное, что удержит на месте картон – это тряпки (здесь Лула использует игру слов, на самом деле употребив слово, которое чаще используют в значении «бабенка», «проститутка» - Прим.пер.)

- Тряпок нет никаких, - поделилась Шарлин.

- Где Лерой? – спросила Лула. – Он ведь не будет в нас стрелять снова, а?

- Лерой ушел, - ответила Шарлин.

- Ушел? Что ты имеешь в виду?

- Ушел – значит ушел, - повторила Шарлин.

- Куда он ушел?

- Не знаю, - сказала Шарлин.

- Когда он вернется?

- Этого не знаю тоже.

Лула уперла кулаки в бедра.

– Ладно, а что ты тогда знаешь?

- Я знаю, что собираюсь починить эту дверь, - произнесла Шарлин. – А ты тут стоишь и отнимаешь мое время.

Лула прошествовала в переднюю комнату.

– Не возражаешь, если я осмотрюсь?

Шарлин ничего не ответила. Мы обе понимали, что ничего короче двенадцатикалибрового дробовика, не удержало бы Лулу от того, чтобы порыскать вокруг.

На мгновение Лула скрылась в задней комнате.

- Ты права, - сказала она Шарлин. – Он ушел. Он взял какую-нибудь одежду? Было ли похоже, что он собирается уйти на долгое время?

- Он забрал спортивную сумку, и ты знаешь, что он положил в нее.

Я посмотрела на Лулу, подняв вопросительно брови.

Лула изобразила руками ружье и нацелила на меня.

- О, - произнесла я.

- Время мое дорого, - обратилась Лула к Шарлин. – Что за дела с этим мужиком, гоняет меня как собаку? Он что, думает, мне делать нечего, как бегать по этим лестницам?

Я дала Шарлин свою карточку, и мы устало поплелись вниз по лестнице. Лула ворчала всю дорогу.

- Поднимись по лестнице, спустись по лестнице. Поднимись по лестнице, спустись по лестнице, - повторяла она. – Лерою лучше надеяться, что я никогда его не догоню.

Сейчас, вернувшись на улицу, я вовсе не грустила из-за того, что не произвела арест. Задержание влекло за собой путешествие в полицейский участок. А полицейский участок – последнее место, в котором мне хотелось сейчас побывать.

- Полагаю, мы можем проверить несколько баров, - предложила я без всякого энтузиазма.

- В это время дня Змееныш не ходит в бары, - авторитетно заявила Лула. – Скорее он зависает на школьных дворах, проверяя, какой из него продавец.

Это придало мне некоторый стимул.

– Ладно. Давай объедем школы.

Час спустя мы покончили со школами, но так и не нашли Змееныша.

- Есть другие идеи? – спросила я Лулу.

- Кто еще перечислен в его залоговом списке?

- Шарлин.

- И больше никого? А мамочка?

- Не-а. Только Шарлин.

- Тогда не знаю, - произнесла Лула. – Обычно мужики типа Змееныша торчат на улице. Даже в такую мерзкую погоду он должен быть на улице. - Она медленно ехала по Старк Стрит. – Сегодня вообще никого здесь нет. Даже не вижу никого, у кого можно было бы поспрашивать.

Мы доехали до угла Джеки, там тоже было пусто.

- Возможно, она с клиентом, - предположила я.

Лула потрясла головой.

– Не-е, она не с клиентом. Она на этой снобистской выпендрежной стоянке, ждет своего мужика. Голову даю на отсечение.

Лула покружила вокруг моего дома, пока я высматривала Морелли. Я не увидела его машину, и вообще ничего, имеющего сходство с «копомобилем», поэтому Лула высадила меня перед парадной дверью. Я осторожно вошла в фойе, все еще не полностью уверенная в том, что Морелли ушел. Быстро осмотрелась и прошла к лестнице. Пока что все было хорошо. Я проползла по лестнице, приоткрыла щелочку в двери на втором этаже, заглянула в пустой холл и вздохнула от облегчения. Морелли не было.

Вечно избегать Морелли я не могла, но воображала, что если буду избегать его достаточно долго, то он найдет другие улики, и я, в конце концов, сорвусь с крючка.