Жестокий наезд - Вячеслав Денисов

Половинка кирпича, вдребезги разбив оба стекла, ударилась о край оконной рамы и влетела в кабинет.

Истерический крик Аллы, заставивший обледенеть мою душу.

Я смотрел на кирпич исподлобья, не выпуская из руки «Паркер». Алла смотрела на меня глазами, полными ужаса, и ждала от меня какой-то реакции. А что я должен сделать? Подбежать к окну и постараться рассмотреть метателя? В окно третьего этажа, в кабинет федерального судьи мечут кирпичи не для того, чтобы, подперев руками бока, стоять и смотреть, пока судья высунется и начнет выговаривать хулигану...

Лед от крика секретаря оттаял, зато мартовский ветерок внес в ослепленное окно новую порцию свежести.

– Алла, позови, пожалуйста, уборщицу и администратора.

Мгновенно успокоившаяся внешне, но клокочущая в душе, она выбежала в коридор. Вздохнув, я отложил перо и прикрыл дело, на которое уже стали опускаться снежинки. Посмотрел на подоконник и усмехнулся. Обалдевший от перипетий судьбы, обхаживаемый Аллой фикус стал похож на пальму, подаренную президентом Ботсваны строителям БАМа. Рука непроизвольно дотянулась до телефона, и я набрал номер вахты на первом этаже. Там сидит старушка – божий одуванчик, рядом с которой судебные приставы ежедневно листают пожелтевшие от старости и потертости порнографические журналы. Разговор у меня получился беспредметный. Я бы даже назвал его бестолковым.

– Смирнов! Да, это Антон Павлович... Слушай, Смирнов, мне сейчас кирпич в окно залетел. Нет, я не шучу. Какой кирпич? Оранжевый и продолговатый. Из них дома строят, Смирнов. Сначала его, по-моему, о голову переломили, чтобы легче бросать было, а потом одну половину запустили. Ты там, на улице, никого не видел? Кого ты должен был видеть?.. Ну, мужика с кирпичом в руке, например. Не видел? Спасибо, Смирнов, ты мне очень помог. Я только не понял, на хера ты там сидишь? Со старухой порнухой развлекаетесь? Если мне вторая половина в окно залетит, Смирнов, можешь подыскивать новое место.

Я положил трубку в тот момент, когда в кабинет забегали: Алла, Николаев, администратор и уборщица с метлой наперевес.

– Что произошло?!

Крики почти в унисон.

Я барским жестом указал уборщице объем работ, после чего попросил администратора вызвать завхоза для установки стекол.

– Что случилось? – Я наконец-то возвратился к вопросу. – Да ничего особенного. Какой-то ловкач попал в мое окно с первого броска.

– А кирпич не был обернут в бумагу с запиской? – Администратор изобразил на лице подозрительное выражение. До администраторства в Центральном суде он трудился в должности заместителя начальника Центрального РУВД по работе с личным составом. Иначе говоря, профессиональная сыскная смекалка, которую он попытался продемонстрировать, не имела к его бывшей работе никакого отношения. Так же, как к нему самому.

– К кирпичу был примотан паспорт хулигана.

– Паспорт?! Тогда его дни сочтены.

Оставалось лишь дивиться энергичности нашего администратора. Я попробовал улыбнуться, но не получилось. Холод вползал под одежду и заставлял ежиться. Николаев поморщился и отправил администратора за завхозом. Оставшись вдвоем, мы нарушили незыблемый закон Центрального суда – закурили в кабинете. Тайно курили все, включая меня и Николаева, однако все, включая меня и Николаева, делали вид, что правила соблюдают. Сейчас курение в кабинете приравнивалось к курению на улице, поэтому мы чувствовали себя свободно. Не берусь утверждать, но сигареты, кажется, первым вытащил я.

– Дело Малыгина? – наконец спросил Виктор Аркадьевич.

Конечно, он имел в виду не «дело рук Малыгина», а – «это из-за дела Малыгина».

– Естественно, – согласился я.

Мы напоминали двух английских лордов, степенно покуривающих у камина.

– И, конечно, это сделал не Малыгин-младший и не Малыгин-старший, – уточнил Николаев.

Я попробовал представить себе Артема, еле передвигающегося на костылях, или Семена Матвеевича, заместителя председателя городской думы, который, воровато оглянувшись, бросает кирпич в окно суда.

– Пожалуй, вы правы. – Я качнул головой. – Я даже могу продолжить список. Это сделал не Смышляев и не его племянник, не Бася, не Пермитин, не Лукин и даже не Интерпол.

– А при чем здесь Лукин? – справился Николаев, тут же устремив взгляд в пробоину окна.

– Я так и знал, что вы спросите не про Интерпол.

Николаев вернул на меня взгляд.

– Наверное, Струге, вы что-то не так делаете, если вам в окна кирпичи бросают.

– Наверное. Вот только интересно – кому я делаю неправильно? Вы, как руководитель суда, не подскажете мне верный путь? А то ведь не исключено, что следующим предметом будет граната. Я-то уже пожил, а вот Аллу жалко.

Секретарь, доселе сидящая в пугающем молчании, не выдержала. Поправив на плечах шубку, она затараторила:

– Виктор Аркадьевич, это возмутительно! Нужно приставить к нам охрану! К концу процесса в живых одни потерпевшие и подсудимые останутся!

Опытный в таких делах Николаев всех успокоил:

– Данный факт без внимания мы не оставим. Сейчас же будет сообщено в РУВД. Но будьте благоразумны. Совершенно понятно, что это не что иное, как банальная хулиганская выходка, товарищи. Вряд ли это повторится, тем более усугубится тем, о чем вы говорите.

Следом произошло событие, говорящее о том, что даже после моего звонка судебный пристав Смирнов не соизволил оторвать свой зад от стула для того, чтобы осмотреть территорию, прилегающую к суду.

Раздался страшный грохот, и в кабинет влетела вторая половина кирпича. Осыпая стеклами визжащую Аллу, кусок строительного материала просвистел в дециметре от головы Николаева.

– Это что такое?! – дико закричал побелевший Виктор Аркадьевич и бросился к запорошенному окну.

– Вы не волнуйтесь, – успокоил я его. – Это банальная хулиганская выходка. Вряд ли она повторится в третий раз.

Николаев, как филин из дупла, высунулся из второго разбитого окна.

– Вы бы вернулись в кабинет, Виктор Аркадьевич, – посоветовал я. – Снизу не видно – Струге это или председатель. Пострадаете ни за что...

Мой начальник, как лев, метался по изувеченному кабинету – от окна к телефону, закуривая и тут же выбрасывая сигареты в окно. В течение минуты он оповестил всех, кого можно, о нападении на здание суда. Немного остыв, чему способствовали потоки снега, вбрасываемые ветром в кабинет, он предположил:

– Может, окном ошиблись?

– Наверное, – согласился я. – Сегодня всем вышибают. Вы посмотрите – «МАЗа» с кирпичами перед судом не видно?

– Бросьте свои саркастические реплики, Антон Павлович! Не понимаю, как вы к этому можете спокойно относиться?!