Припарка для целителя - Кэролайн Роу

— Помнится, кто-то обещал сделать все, что угодно… не задавая вопросов.

— Речь шла о деньгах или какой-то материальной поддержке, которую я мог оказать вам, но улечься в постель, отвернуться от всех моих клиентов — я сейчас очень занят. Вы не представляете, как занят. В течение двенадцати дней, начиная с четверга, никто не сможет вести с нами дела здесь, в гетто, и, по крайней мере, двое хороших людей из христианской части города разорятся, если я немедленно не позабочусь об их нуждах. Они зависят от моей помощи уплатить за товары, которые привезут в город на будущей неделе. Восстановить свою репутацию мне уже не удастся.

— Это не обязательно делать немедленно, — заговорил Исаак. — Я сомневаюсь, что это принесет кому-то вред, в ближайшую неделю-другую определенно. Но если сможете сделать это для меня в то время, когда попробуете казаться больным в течение двух-трех дней, это будет интересно и полезно. Ложиться в постель вам нет нужды. Работайте спокойно в кабинете, но в течение этих дней не принимайте посетителей.

— Ну что ж, — сказал Мордехай. — Я подумаю, как это сделать. В конце концов, вы обещали найти мне кого-нибудь сдержанного и надежного для поездки на Мальорку и встречи с Фанетой и ее матерью.

— Я обещал, сеньор Мордехай?

— Конечно. Это была ваша мысль, разве не так?

— Признаю, моя, — сказал врач.

— Думаю, теперь самое время привести ее в исполнение.

— Почему?

— Я получил ответ на письмо в Севилью, — сказал Мордехай. — Большая часть его не интересна никому, кроме меня, но я прочту вам то, что раввин пишет о моих тамошних родственниках.

— Будет очень интересно, — сказал Исаак.

— Он написал: «Сеньора Фанета и юный Рувим три года назад уехали из Севильи на Мальорку вскоре после смерти ее мужа. Мальчику тогда было почти двенадцать лет. Они собирались жить вместе с Перлой, матерью Фанеты, но с тех пор я не имел о них никаких вестей. Не вижу, зачем какому-то молодому человеку выдавать себя за Рувима. Сын Фанеты должен говорить, как житель Мальорки. Мальчик говорил, как все в севильской альхаме, но с матерью разговаривал на ее родном диалекте, хотя она часто жаловалась, что он говорит на нем плохо. Рувим хороший парнишка, но не обладает способностью к языкам, как я знаю по своему горькому опыту. Учить его ивриту было мучительной задачей и нелегким испытанием для моего терпения». Вот и все, Исаак, что он знает о парне и его матери, поэтому полагаю, что искать дальнейшие сведения нужно на Мальорке.

— Будем надеяться, что когда найду нужного человека, он откроет истину, лежащую за этими уловками.

— Уловками?

— Мордехай, неужели вы забыли, что вот уже второй раз к вам является человек, называющийся сыном Фанеты? Скажите, походит ли кто из этих родственников на Фанету или Перлу, или вашего дядю, или на кого-то из других членов вашего семейства?

— Исаак, я разглядывал их лица и не обнаружил ни одной знакомой черты. Если объявление, что я болен и лежу в постели, поможет разоблачить самозванца, я сделаю то, о чем вы просите, но через неделю или две.

— Спасибо, друг мой.

— Только скажите, Исаак, что вы — как врач — думаете о нашем новом травнике?

— Я? У меня нет никакого мнения. Кроме того, что он кажется превосходным врачом.

— Превосходным?

— Да. Он угождает любым вкусам. Для евреев он еврей, вынужденный скрывать свою веру; для христиан — христианин, вынужденный общаться с евреями. Матерям он жеманно улыбается, как преданный сын, которого у них не было, для дочерей — насколько я понимаю, он лечит их болезни, издавая глубокие вздохи.

— Он не нравится вам, сеньор Исаак?

— Нравится, друг мой. Думаю, он очень располагающий к себе молодой человек. Пока что я не доверяю ему. И не уверен, что он доверяет себе.

Вторник, 31 марта

Этим утром Лука снова поднялся вместе с птицами и отправился с вместительной, повешенной на руку корзиной на холмистые поляны к юго-востоку от города. Если не считать небольшой человеческой фигурки в отдалении, он был один. Когда фигурка приблизилась, он помахал рукой.

— Вы рано вышли, — приветливо крикнул мальчик.

— Привет, Юсуф, — сказал Лука. — Я все ищу тот самый цветок. Надеялся, что на этих склонах могут появиться ранние.

— Вы здесь не сможете найти их в течение месяца или больше, даже если погода будет очень теплой, — сказал Юсуф. — Но поскольку он вам нужен, я проверил наши запасы трав, и у нас осталось их много с прошлого года. Или этот цветок должен быть свежим?

— Нет, вовсе не должен.

— Тогда я принес немного, раз вам нужно, — сказал Юсуф. — Берите.

— А если твой учитель обнаружит нехватку?

— Он велел поделиться с вами, раз вам нужен этот цветок. У нас их достаточно. Надеюсь, у вас будет приятный день, — добавил он. — Мне нужно идти. У меня занятия в соборе.

С этим загадочным замечанием Юсуф слегка поклонился и побежал вниз по склону холма.

— Господин, я опять встретил этого нового лекаря, — сказал Юсуф, когда они собрались за обеденным столом. — Луку. Он собирает травы, чтобы приготовить микстуру от меланхолии.

— Это тот молодой человек, который приходил сюда, так ведь, Исаак? — спросила Юдифь.

— Так, дорогая моя. А откуда ты знаешь, что он собирается лечить меланхолию? — спросил врач.

— Он искал цветы того растения, с которым ведьмы делают заговоры. Это растение с маленькими ярко-желтыми цветочками, которое вырастает иногда мне по колено. Я называю их ведьмиными цветами. Это одно из растений, которое он искал, когда я последний раз видел его. Сказал, оно нужно ему для пациента с ожогами.

— Оно смягчает боль при ожогах, — сказал Исаак. — Но почему ты думаешь, что он искал его для лечения меланхолии?

— Я заглянул в его корзинку, там лежала буковица и много розмарина, ничего больше. Эти растения не помогают при ожогах, так ведь, господин?

— Пожалуй, нет, — ответил Исаак.

— А я помнил, что вы велели, и прихватил пакетик сушеных ведьминых цветов, потому что в последнее время Лука часто выходит по утрам. Надеюсь, вы не против, господин, — торопливо добавил он. — У нас их много, и мы пополним запас, когда эти растения зацветут снова.

— Правильно сделал, Юсуф, — сказал Исаак.

— И отдав их ему, я сказал, что мне нужно уходить, но когда оглянулся, он быстро шел в направлении дома Ромеу.

— Видимо, хочет вылечить дочь своего домохозяина, — сказал Исаак.

— Сделать то, в чем ты не добился успеха, папа? — спросила Ракель.

— Как ты его мне описала? — сказал ее отец. — Молодой человек с красивыми каштановыми волосами, светло-карими глазами и своеобразным, красивым лицом?