Тайный детонатор - Владимир Васильевич Каржавин

— Был?

— Два года, как отца уже нет.

В переулке Каменном действительно находился продуктовый магазин. Это было небольшое одноэтажное здание из красного кирпича. Когда Дружинин с Мининым вошли в магазин, там было всего три человека, не считая продавщицы. Правда, и выбор продуктов не блистал разнообразием. Полная круглолицая хозяйка прилавка суетилась, что-то взвешивая. Минин подошел к ней, показал удостоверение. Это ее удивило и насторожило.

— Тоня! — крикнула она. — Постой за меня.

Вышедшая на замену Тоня была полной противоположностью своей напарнице: высокая, худая, в очках.

В подсобном помещении, куда они зашли, пахло хлебом и квашеной капустой. Взгляд полной продавщицы был по-прежнему настороженным.

Дружинин знал: разговаривать с такими людьми нужно в спокойном тоне, не под протокол. А то последует сплошное «не знаю», «не помню». Тем более что они с Евгением лица неофициальные.

— Можете называть меня Сергей, — представился он.

— Евгений, — добавил Минин.

— Галя, — лицо полной продавщицы просветлело.

Дружинин тоже улыбнулся.

— Мне всегда нравились строения из красного кирпича. Ваше, видимо, дореволюционной постройки?

— Слышала, при царе построили, — закивала Галя.

Сергей огляделся.

— А где же главный отдел?

— Главный, это какой?

— Винный.

Галя вдруг звонко рассмеялась:

— Если бы такой был, посетителей было бы в десять раз больше. Но без выпивох спокойнее. Правда, и выручка меньше.

Сергей понял, пора начинать разговор о главном.

— Скажите, Галя. Вы помните день пятнадцатое марта?

— А кто его знает, что было пятнадцатого марта?

— Взрыв был, взрыв трамвая! — вмешался в разговор Минин, делая допрос перекрестным.

Продавщица испуганно приложила ладонь к щеке, покачала головой.

— Вспомнила! Какой ужас …

— А раз вспомнили, посмотрите внимательно: вот этот человек, — Дружинин достал фото Крохмаля, — не заходил к вам в тот день?

Галя уставилась на фотографию:

— Нет, не заходил… но я его знаю. Он часто бывал у нас, продукты покупал. А пятнадцатого он только подошел к магазину, но не зашел.

— Почему не зашел?

— Потому что сел в машину, которая его ждала. Я из окна хорошо видела.

— Что за машина?

— Похожая на вашу.

— «Москвич‑408»?

— Ой, да не разбираюсь я в машинах. Похожая, и все…

— Цвета?

— Потемней немного.

Минин и Дружинин переглянулись.

— А кто был в машине? — спросил Дружинин.

— Да не разглядела я. У меня же покупатели…

— Хорошо. Сел этот человек в машину. И что дальше?

— Поехали…

— Куда? По улице Машинистов в сторону автобусной остановки?

— Нет, в другую.

— И больше вы их не видели?

Ответ продавщицы ошеломил Сергея.

— Как же не видела. Вечером поставили машину на том же месте.

— Вечером, это во сколько?

— В семь часов. Я как раз закрывала магазин.

— И пошли они…

— Вверх, по улице Машинистов.

— До какого дома?

— Откуда мне знать? Я в обратную сторону пошла. Дома меня ждали.

Поняв, что больше им ничего интересного не услышать, Дружинин поблагодарил продавщицу:

— Спасибо, Галя. Вы нам очень помогли.

Уже в машине Сергей спросил Евгения:

— Как тебе ее информация?

— Считаю ценной, — ответил Минин.

— И я того же мнения. Получается, примерно с девятнадцати пятнадцати Крохмаль был дома с этим неизвестным человеком.

— Получается так.

— Потом этот человек, именно он, больше некому, вышел из дома Крохмаля в девятнадцать сорок пять, погасив свет, что заметил Шустов… Какой вывод, Женя?

— Вывод такой: Крохмаль лег спать. Шучу… А если серьезно, Крохмаль написал покаянное письмо и принял яд вместе с коньяком.

Минин закурил, Сергей поморщился от табачного дыма и стал задавать напарнику вопросы:

— А ты не допускаешь, что покаянное письмо Крохмаль написал в другом месте?

— Вполне возможно. Письмо написано шариковой ручкой, паста синяя. Но, когда мы вошли в комнату, где был мертвый Крохмаль, рядом с листком ручки не было. Я хотел сказать об этом вашему… как его…

— Дедюхину.

— Да, Дедюхину. Но он быстро дал понять, что милиция в этом доме лишняя.

— Ты прав. Если Дедюха главный, то командует только он. Я ведь его знаю давно, еще с училища. — Сергей на миг погрузился в воспоминания, потом спросил: — Еще какой вывод можешь сделать?

— Человек, который был с Крохмалем последние минуты, пользовался его доверием.

— И кто это мог быть?

— Не знаю. Божко? Так он был уже к тому времени в Кемерово в кутузке. Кто-то из художников? Сомнительно… братские отношения между творческими работниками редкость, а Крохмаль был, как говорят боксеры, в состоянии «грогги».

Сергей приоткрыл дверь автомобиля, чтобы развеять табачный дым.

— А у меня есть предположение, кто это мог быть.

— Кто?

— К примеру, лечащий врач.

— Но ты говорил, что лечащий врач по фамилии Чеурин уволился еще до взрыва трамвая.

— Правильно, уволился седьмого марта, а взрыв трамвая был пятнадцатого. Но ведь, кроме Чеурина, есть и другие врачи того же профиля. Представь, некто, кого мы не знаем, говорит Крохмалю, что его методика лечения эффективнее. Зовет к себе. Тот соглашается.

— Но Крохмаль хотел излечиться от навязчивой мысли убить жену, а в итоге пошел на убийство с отягчающими обстоятельствами.

Дружинин сжал кулаки:

— Вот здесь мои познания заканчиваются. Я не врач-психиатр… Ладно, поехали.

Минин довез Сергея до гостиницы. Спросил:

— Может, тебя в аэропорт подбросить?

— Еще чего… давай лечись. До самолета доберусь своим ходом. Прошу только, помоги найти этого крохмалевского доброжелателя. Для меня это вопрос престижа.

Затем Сергей достал портсигар.

— Ты что, куришь? — удивился Минин.

— Ни в коем случае, — Сергей раскрыл портсигар. — Это тебе.

В новеньком, очевидно, недавно купленном портсигаре лежали крохотные кусочки тонколистового металла. Их поверхность имела следы оплавления.

— Это жесть из банки с порохом. Попроси эксперта установить относительно ее все, что возможно. С меня коньяк. И еще: надо бы выяснить биографию Крохмаля. Может, она многое прояснит.

Настало время прощаться. Пожали руки.

— Женя, дорогой, я рад знакомству. Мы очень хорошо поработали. Желаю тебе удачи и очень на тебя надеюсь.

— Я тоже рад. Сделаю все возможное, — заверил Минин.

Сергей прошел регистрацию, но рейс задержали. Он вышел из здания аэровокзала, вдохнул свежий морозный воздух. Днем снег таял, а к ночи подмораживало.

Не успел он сделать нескольких шагов, как его окликнули:

— Сергей Никитич …

Он обернулся. Перед ним стояла Юля. В скромном зимнем пальто, светлой вязаной шапочке она больше походила на студентку, чем на серьезного заведующего отделением больницы.

— Юлия Алексеевна? Какой сюрприз…

Юля раскрыла сумочку, что-то достала и протянула Сергею.

— Ваша записная книжка. Вы ее забыли у нас в палате 310.

Дружинин сразу вспомнил последнее посещение Татьяны и записную книжку Ивана Божко, в которой он нашел адрес Крохмаля. Видимо, там в палате и оставил.