Пусть она уйдет - Никола Сандерс

– Все в порядке, Джоанн? – спрашивает Бен.

Я вздрагиваю и смотрю на него.

– Да! Что такое?

– Ты не ответила на вопрос.

– Извини. Да. Одну секундочку.

Судорожно пытаюсь вспомнить вопрос. Что-то по поводу оценщика. Смогу ли я связаться с ним напрямую? Да. Точно.

– Ты хочешь, чтобы я пообщалась с оценщиком по объекту на Деннис-стрит? Без проблем.

– Хорошо.

Бен продолжает говорить, и я делаю вид, что записываю, чтобы продолжать смотреть в телефон. Не могу оторваться. Чувствую, что Бен начинает раздражаться, но ничего не могу с собой поделать. Хлоя взяла Эви на руки. Я поставила звук на минимум, но все равно слышу, как она мычит себе под нос. Снова та же колыбельная. «десять ребят лежало в кроватке, один сказал…»

– Джоанн?

Хлоя по-прежнему напевает. Поворачивается и похлопывает Эви по спине. А потом, на долю секунды, она заглядывает прямо в камеру: смотрит прямо на меня.

Я ошарашенно выпрямляюсь.

– Джоанн, ты еще со мной?

– Да, одну секунду.

Хлоя что, знает про камеры? Но это было лишь одно мгновение. Может, она просто посмотрела на медведя, вот и все. Тем временем Эви успокаивается и кладет голову Хлое на плечо. Она укладывает Эви обратно в кроватку и выходит из детской. Эви засыпает, но я упорно продолжаю смотреть на экран, хотя Бен всячески пытается привлечь мое внимание. Я явно его раздражаю. Я не сконцентрирована. Я не на работе.

В конце концов встреча заканчивается, и я спешу в детскую. Эви спит как убитая и смотрит какие-то сны, потому что ее маленькие глазки двигаются под веками. Я целую ее в щеку и тяжело вздыхаю.

Сегодня за ужином – главное блюдо у нас мясо по-бургундски, а на десерт – лимонный тарт, потому что я весь день готовила вместо того, чтобы работать, – у Ричарда особенно хорошее настроение. Он болтает с Хлоей, которая вернулась к своему жизнерадостному девчачьему образу, по крайней мере на то время, пока отец рядом.

Я достаю лимонный тарт.

– А что насчет тебя, Джо? – спрашивает Ричард. – Как прошел твой день?

– Хорошо, спасибо. Очень напряженно.

– Им повезло, что они заполучили тебя, – серьезно говорит он. – Что бы делала Шелли, если бы ты отказалась?

Я отрезаю кусок пирога для Ричарда и кладу ему на тарелку.

– Полагаю, наняли бы кого-то другого.

– Но это же ты попросилась на работу, разве нет? – внезапно вклинивается Хлоя.

Я смотрю прямо на нее.

– Ты о чем?

Но Ричард отвечает за меня:

– Шелли отчаянно не хватает людей. Она попросила Джоанн поработать два раза в неделю, чтобы их выручить.

Я отрезаю еще один кусок для Хлои.

– Хм. Роксана говорит другое, – говорит она, забирая у меня тарелку.

Я настолько шокирована, что на секунду теряю дар речи.

– С чего это Роксане тебе о таком рассказывать? – наконец снова обретаю голос я.

– Не знаю. Мы просто болтали.

– Болтали? В смысле? Вы двое что, обсуждаете меня за моей спиной?!

Ричард разворачивается ко мне.

– Джоанн!

Хлоя с недоумением наклоняет голову.

– Ты в порядке, Джоанн? Я сказала что-то не так?

– Это…

– Извини, если сказала что-то нет так. Но Роксана спрашивала меня, с чего ты сюда переехала, если тебе тут так скучно, что ты явно сходишь с ума.

У меня падает челюсть.

– Скучно?

– А что, разве нет? Она говорит, что у тебя нет других занятий, кроме как следить за ее уборкой. Я передала ей слова папы, что это дом и жизнь твоей мечты и тебе тут ужасно нравится – ведь папа действительно постоянно это повторяет. Она сказала, что слышала, будто ты говорила прежнему боссу о желании вернуться на работу, потому что у тебя тут крыша едет от скуки.

– Она так сказала?

Ричард хмурится.

– Это правда?

– Нет! То есть не совсем! Я так не говорила.

Мое лицо заливается краской, и я становлюсь похожа на свеклу. Помню тот день. Роксана была здесь. Видимо, случайно подслушала, даже со вставленными в уши наушниками. Зачем я наврала Ричарду? Почему просто не могла сказать, что хочу время от времени работать, чтобы тренировать мозги? Он бы все равно не возражал. Для него главное, чтобы я была счастлива.

Хлоя аккуратно разрезает свой лимонный тарт.

– На самом деле, я была удивлена. Ведь мне казалось, что папе тоже не нужна такая жизнь. Правда, папуль?

– Ты о чем? – спрашиваю я.

– После всего случившегося должно быть ужасно жить здесь, в таком большом доме. Я знаю, ты несчастлив, папуль. Я это вижу. Может, Джоанн этого не понимает, но я – да.

– Это неправда! – возражает Ричард и хмурит брови, хотя не так грозно, как мне бы хотелось.

– Это должно быть невыносимо, – продолжает Хлоя, отправляя вилку с тартом себе в рот.

– Невыносимо? – в изумлении повторяю я.

– Я знаю, что ты обожаешь Эви, папуль. Мы все ее обожаем. Но ты же не хотел второго ребенка, правда? Я знаю, что не хотел. После всего, что случилось.

– Обожает Эви?

Она поворачивается ко мне.

– Понимаю, это не то, что ты хочешь услышать…

– Вообще-то…

– …Но он мой отец, и я пытаюсь заботиться о нем. Ведь это просто нечестно. Но тут нет ничего личного, вот что я пытаюсь сказать.

– Хлоя, милая. Хватит.

– Как ты можешь так жить после того, что случилось с мамой?

– А что случилось с твоей мамой? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня с искренним удивлением.

– Ты не знаешь?

Ричард весь сереет. Он проводит рукой по лицу.

– Ты не рассказал ей? Ну и ну! Думаю, стоит рассказать, папуль.

– Что рассказать? – не выдерживаю я.

– Это слишком тяжело. Нельзя вот так приносить себя в жертву ради нее.

– Может мне кто-нибудь сказать, что происходит?

– Хлоя, милая. Можешь принести сахарную пудру из кладовки, пожалуйста? – просит Ричард.

Я разворачиваюсь к нему.

– Это все, что ты можешь сказать? Что тебе нужна сахарная пудра?

Ричард опускает руку на мою ладонь.

– Она на верхней полке, да? Иди посмотри, милая. Уверен, ты найдешь.

Хлоя отодвигает стул и выходит из комнаты.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Я хотел, чтобы Хлоя на секунду вышла. Она очень эмоциональная девочка. Всегда такой была. – Он замолкает и запускает пятерню себе в волосы. – Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал.

– Например?

В дверях появляется Хлоя. В руках она держит маленький белый кубик.

– А это что такое?

Я закрываю глаза.

Глава 23

– Ты шпионила за нами?! – ревет Ричард.

Кажется, таким разъяренным я его еще никогда не видела. Даже когда рассказала ему про поцелуй с Энтони на рождественской вечеринке.

Он бьет кулаком об стол.

– Отвечай!

Хлоя ухмыляется в дверях.

Я делаю глубокий вдох.

– Я беспокоилась за Эви, тем более я тут обычно одна.

В конце концов, Ричард всегда сам выступал за дополнительные меры безопасности. И сейчас я ему об этом напоминаю.

Он поворачивается к Хлое.

– Можешь подождать меня в своей комнате?

Она явно сомневается. Ее застывшее лицо снова приобретает сходство с маской. Я даже не догадываюсь о ее чувствах по поводу расставленных по дому камер, да и вообще не уверена, есть ли у нее эмоции.

На самом деле мне кажется, что она с самого начала знала.

Хлоя выходит из комнаты, и Ричард тяжело опускается на стул и роняет голову в ладони.

– Мне жаль. Я просто хотела…

Он раздраженно смотрит на меня.

– Тебе постоянно жаль, Джоанн! У тебя такая паранойя, что ты начала шпионить за нами, в нашем собственном доме! Думаешь, сожаления все исправят?!

– Я не шпионила за тобой.

Он только качает головой.

– Тебе должно быть стыдно за себя.

– Мне было страшно! – Я поглядываю на дверь, высматривая движущиеся тени. – Я думала, она хочет навредить Эви.

– Навредить Эви? Опять? Да что с тобой не так? Давно ты их установила? И сколько?

– Недавно, – бормочу я. – Я только их поставила.

Ричард хватает бокал со стола и швыряет в стену. Я вздрагиваю на стуле.

– Ты шпионила за моей дочерью в моем доме? Где они? Эти камеры, где ты их спрятала?

Я говорю ему про ту, что в детской. Он рассерженно открывает шкаф под раковиной, берет