Точка невозврата - Алексей Макеев

На торжественный вечер в честь юбилея театра пригласили, как говорится, только своих, но партер был заполнен до отказа. Казалось, в зале собрался весь цвет отечественной сцены и кино. Чем-то это напоминало церемонию вручения «Оскара». Очаровательные женщины в вечерних платьях, их мужественные спутники в смокингах, разноцветные огни, охапки цветов, сверкающая елка – от всего этого у непривычного человека могла пойти кругом голова. А люди в зале присутствовали разные – городские чиновники, коммерсанты, журналисты, просто родственники. Антон Резаев появился на торжестве тоже на правах родственника – правда, он не уточнял, какого именно. Пригласительный билет у него был фальшивый, но очень похожий на настоящий. При всех изысках устроителей юбилея подделать эту бумажку было ничуть не сложнее, чем паспорт, а подделкой паспортов люди занимаются с тех пор, как эти самые паспорта появились в природе, и успехи в этом деле отрицать невозможно.

Еще проще было пронести в зал оружие. Несмотря на наличие грозной охраны на входе и ставшие уже дежурными призывы к бдительности, никто ни о чем не беспокоился. Единственное, что заботило охрану – как бы в театр не проникли люди с улицы, фанаты, эти чокнутые, для которых артисты были идолами. В сущности, охрана была права – эти блаженные могли испортить любой праздник. Просто ни о чем другом никто не думал. Всем хотелось хорошенько повеселиться.

Антон Резаев был равнодушен к развлечениям. Он был человеком предельно сдержанным, себе на уме и никогда не делал глупостей. Многим он казался скучноватым и даже занудным. Потому шеф и выбрал его.

Накануне он вызвал его к себе в кабинет и объяснил ситуацию. При разговоре присутствовали еще Олег, здоровый, но, по мнению Антона, совершенно бестолковый мужик, и правая рука шефа – Самохин, заносчивый и в любом отношении опасный тип. Ни одна серьезная операция не обходилась без его участия. Антон не сомневался, что и нынешнюю затею придумал Самохин. Но инструктаж проводил сам шеф. Он был необыкновенно мягок и по-отечески предупредителен.

– Вот что, Антоша, – сказал он, сам первым подойдя к Резаеву и приобняв его за плечи. – Я тут тебе хочу поручить одно деликатное дельце. От его правильного выполнения многое зависит. Даже больше тебе скажу – от этого мое спокойствие зависит, понимаешь? А когда я спокоен, то и дела у меня спорятся, а ведь это для всех хорошо, верно?

Антон не стал спорить – шеф говорил очевидные вещи. Но поскольку вступление было необычно сентиментальным, Антон догадался, что задание будет особенно серьезным.

– Раз надо – сделаем, – сказал он.

– Вот и молодец, – обрадовался шеф. – Я другого от тебя и не ждал. Только учти, нужно все сделать так, чтобы комар носа не подточил. Я бы сказал, с артистизмом! Ведь среди артистов придется работать, ха-ха!.. Что, удивлен? Сейчас ты, брат, еще больше удивишься. Присаживайся, потому что разговор будет серьезным. Ты должен предусмотреть каждую мелочь…

Когда они уселись, шеф принялся растолковывать подробности:

– Ты должен знать все, чтобы не сделать ложных выводов, Антоша. Тут дело такое… Ты ведь уже в курсе, что следователь пошел нам навстречу и принял решение закрыть это глупое дело? Ну вот… Дело-то он закрыл, но есть один мент, который никак не хочет успокаиваться. Он, понимаешь, все копает и копает… В «Спектре» был, в больницы наведывается, свидетелей по десять раз опрашивает. Что-то он пронюхал, это несомненно. Можно было бы на него и рукой махнуть, конечно, но уж больно опытный мент и не последний человек у себя в главке. Говорят, его сам генерал поддерживает. Пока, в силу сложившихся обстоятельств, неофициально поддерживает, но долго ли по новой дело поднять, если начальство на это «добро» даст?