Искатель, 2001 № 04 - Журнал «Искатель»

— Хотим посмотреть эти развалины — на предмет покупки и ремонта.

Парень встал, поправил на плечах чуть было не соскользнувшую куртку с белоголовым орлом на левой стороне груди, поставил ружье за дверь флигеля и захлопнул ее. В руке его звякнула связка ключей.

— Смотрите, смотрите, — проворчал он, спускаясь с крыльца. — За десять баксов я вам что хоть покажу. А не обманете? — забеспокоился он. — Покажите баксы!

От сторожа ощутимо тянуло перегаром. Стас показал ему зеленую бумажку, но, когда парень протянул за нею руку, тут же спрятал будущий «гонорар» в карман.

— Вначале работа, потом деньги, — сказал Стас. — Вы давно здесь?

— Первые сутки. Фаддеич подсобил устроиться.

— Кто такой Фаддеич?

— Потомственный сторож. Пьет не много, по бутылке в день, вот его и держат. Он этот дом отдыха с самого начала охранял. Живет тут недалеко, первый дом после коттеджей. На работу пешком ходит, удобно… Но позавчера всех старых сторожей почему-то уволили, вот Фаддеич меня и порекомендовал. А мне что? Сутки отволынил — и свободен, как фанера над Парижем! Да и кому он нужен, дом отдыха? В нем и красть-то нечего, все более-менее ценное еще позавчера увезли. Что вам открыть?

— Парадный вход.

Сторож открыл замки, вначале навесной, потом внутренний, и они вошли в холл. Пол здесь был паркетный и никакой ниши с левой стороны, конечно же, не было. А были слева и справа длинные широкие коридоры. Но в противоположной от входа стене холла действительно были три двери, центральная — двухстворчатая, ручки в виде кошачьих лап.

— Откройте правую дверь, — попросил Стас.

Сторож нашел ключ с крестообразной бородкой, открыл дверь и остался стоять на пороге.

Здесь когда-то была столовая. Столы и стулья в три этажа громоздились вдоль стен, слева была раздаточная, за которой виднелись плиты с огромными кастрюлями и большие стационарные корыта для мойки посуды. Вся середина просторного обеденного зала была свободна.

— Кухня с людоедом была здесь, — негромко сказал Стас, указывая на плиты. — Только холодильник убрали. Из тухни мы попадали в столовую, где было «нарисовано» множество виртуальных коридоров и стен.

— А потом через ту же самую дверь, через которую мы сейчас — и тогда — вошли, мы возвращались в холл, который уже не был холлом, и блуждали по широкому центральному коридору, который в виртуальности выглядел как анфилада комнат.

Они вернулись в холл, прошли в широкий коридор, по обе стороны которого находились двери спален. Сторож и на этот раз не стал утруждать себя лишними движениями и остался в холле.

— Ты могла бы определить, где была твоя спальня? — тихо спросил Стас.

— Нет. Они все одинаковы. Хотя…

— Мы делали зарубки на косяке двери. И окно там было из рифленого стекла, — вспомнил Стас.

Он подергал ручку одной, потом другой двери. Они были закрыты.

— Ключей от комнат у меня нет, — крикнул из холла наблюдавший за ними сторож.

— Все равно там нет никаких следов, — сказала Влада. — А зарубки на косяке не доказательство.

— Наша спальня отличается от других тем, что в ней вытерта пыль и тщательно вымыт пол, — догадался Стас. — При желании мы могли бы найти ее.

— И что тогда?

Стас не ответил.

Они нашли двери с надписью «спортзал». Стас заглянул в замочную скважину, потом это же самое сделала Влада.

Никаких картонных коробок и башенок из покрышек в зале уже не было, но Влада была готова поклясться — именно здесь они играли в пейнтбол! Не в ролевой, а в обычный…

Они осмотрели внутренний дворик, где Стас, как ему казалось, нашел следы двух тренажеров, потом поднялись на второй этаж, к двери одного из номеров-люксов, и даже заглянули в замочную скважину. В том, что именно здесь проходила Игра, сомнений не было. Так же как и в том, что почти никаких следов от этого в доме отдыха не осталось.

Стас рассчитался с явно заскучавшим сторожем, спросил, кому сейчас принадлежит дом отдыха.

— Принадлежал Метрострою, Фаддеич там числится. И у меня заявление в ихнем отделе кадров взяли. Но предупредили: берут на работу в Метрострой временно. Передают на баланс этот домишко какой-то другой конторе, только бумаги еще не оформлены. Какой— не сказали. Но, обещали, оклад меньше не станет. А мне какая разница, где числиться?

— Вы с ружьем-то — поосторожнее, — посоветовал Стас.

— Так юно ж не стреляет! — хмыкнул сторож. — Даже солью. Но что за сторож без ружья, верно?

— Не говорите никому, что мы смотрели дом, ладно? — попросила Влада, вложив в голос и улыбку все свое обаяние. — Чтобы конкуренты не пронюхали и новый владелец цену не взвинтил. Может, нам еще удастся этот дом перекупить.

— Тогда вас назначим командиром всех сторожей и оклад удвоим, — пообещал Стас.

— Лучше уж сразу директором, — не поверил ему сторож. Он был явно рад, что непрошеные посетители уходят.

Влада еще раз ему улыбнулась и даже помахала рукой.

— Мне ты ни разу так не улыбалась, — заревновал Стас. — В лучшем случае — краешками губ.

— Потому что не боялась, что ты проболтаешься. А за него боюсь.

— Я ужасно болтлив. И если ты сию секунду не улыбнешься мне точно так же, как этому пьяному с утра сторожу…

Они уже подошли к машине. Стас прижал к себе Владу и попытался поцеловать. Она опустила голову, закрыла лицо ладонями и выставила вперед локти.

— Как ты можешь?.. Наши руки в крови. Мы убили четверых ни в чем не повинных людей…

Стас мгновенно отпустил ее и даже отшатнулся.

— Нас обманом заставили сделать это, — глухо сказал он. — Словно летчиков на войне, выставив ложные целеуказатели, вынудили ударить по своим. Военный трибунал нас оправдал бы. Меня заставили воевать — и я буду воевать, но только против тех, кто заставил меня сделать это! И очень хочу, чтобы ты была на моей стороне.

— Мы вместе будем воевать, — согласилась Влада. — Но — воевать, а не…

— Я люблю тебя, Влада. На войне каждый бой может оказаться последним, но любовь всегда была, есть и будет сильнее войны. Я…

— Подожди. Давай без патетики, мне она еще в пятом классе надоела. Пусть вначале похоронят тех, которых мы убили, пусть пройдет сорок дней. Может быть, тогда…

— Ты права. Прости.

— И что теперь? — спросила Влада, когда Стас сел за руль.

— Новую партию киллеров здесь не тренируют, — сказал он, поворачивая ключ в замке зажигания. — Все следы заметены. Но, может, Фаддеич, бригадир сторожей, что-то знает? Наведаемся к нему?

— Мы же не знаем,