Дальний билет - Михаил Сидорович Прудников

— Ты заставил меня принять необдуманное решение, — сказал Карл. — Как только ты познакомишься с девушкой, у тебя появится возможность узнать адрес и обойтись без меня.

— Но ведь ты получил от меня… — начал Розен.

— Слова, — перебил его Карл. — Я получил от тебя слова. Мне нужны карты и другие документы. Тогда я буду спокоен. Я познакомлю тебя с девушкой после того, как получу все это.

— Ты не боишься… — начал Розен.

— Как хочешь, Отто, — снова перебил Карл. — Я не изменю решения.

— Но и дав тебе карты, я могу обогнать тебя.

— Нет, — возразил Карл, — тогда ты не рискнешь. Тогда будет такая погоня, от которой уйти нельзя.

— Я подсуну тебе прошлогодние карты.

— Разве я не доказал тебе, что я не дурак, Отто?

— А разве ты не знаешь, что мы специально сфабрикуем ложные карты?

— Перестань! — раздраженно сказал Карл. — Я ведь рассчитаюсь с тобой только тогда, когда буду убежден, что ты ни в чем не обманул меня. Я только что от Киршке, где беседовал с ним и с Клюгге одновременно.

— О чем? — быстро спросил Розен.

— О моей отправке на фронт. Думаю, что я получу полномочия по известному тебе хранилищу. Вот чем кончился разговор. Мне не придется бежать, Отто. И вторая часть нашего плана отменяется. Пока что мы с деньгами останемся здесь. И может быть, они помогут нам найти теплое место в самой Германии. Заметь, я говорю — нам. Но не думай, что из благородства. Ты понадобишься мне для устройства наших дел здесь. Хотя, конечно, мы заново обсудим твой пай.

— Ты думаешь, карты не стоят этих денег? — несколько растерянно спросил Розен.

— Настоящие, может быть, стоят. Но после того, как я буду убежден, что они настоящие.

— Как ты убедишься в этом?

— Таким дотошным пристало быть юристу, — сказал Карл. — Но таким болваном не пристало быть никому. Это станет известно мне после того, как экспедиция завершится. Только после этого ты получишь свою долю. И мы займемся продолжением наших дел. Ты бы лучше радовался тому, что нам не придется изменять рейху и совесть наша будет чиста.

— Ты чудовище, Карл, — стал говорить Розен. — Ты устроил мне страшную мясорубку. Хотя я теперь понимаю, что ты прекрасно знал, чем все это кончится. Ты и так загнал меня в угол. Не понимаю, зачем тебе еще и карты. Ну хорошо, хорошо, — успокоил он, видя, что Карл собирается возразить. — Ты получишь настоящие карты. Но, — спохватился он, — с девушкой ты меня познакомишь. Сразу же.

5. Операция «Гауптман» закончена, но…

Розен не спал всю ночь. Он хотел разобраться в последних событиях, столь круто изменивших его жизнь.

Прежде всего, спрашивал он себя, кто он такой — этот Карл Фрейнд? Его подобрали раненным. Потом контрразведка нашла сарай с трупами русских и немцев, а рядом минное поле, где бесславно погибла моторизованная группа майора Кнедля. Все в рассказе Фрейнда совпадало. И все же гестапо в Минске не поверило обер-лейтенанту. Впрочем, это мало что значит — Киршке не верит сам себе.

В городе Фрейнд не давал никаких поводов для подозрений. Он не искал лишних знакомств, никуда не отлучался, ежедневно сидел в кафе. У него не замечено никаких подозрительных связей.

Неужели он — советский разведчик? В пользу этого не говорит ничего.

А в пользу того, что он — удачный бизнесмен, говорит многое. Он с удовольствием взялся за работу, предложенную Клюгге. Зачем советскому разведчику такая работа? В конторе Клюгге военных секретов не найдешь. А те секреты, на которые Карлу предложил обращать внимание сам Розен, пригодятся разве что после войны. Какая разведка станет так непроизводительно расходовать свои силы? А вот бизнесмен с удовольствием отдаст всего себя такой деятельности.

Погоди, прерывал самого себя Розен, но ведь Карл понял, что Клюгге не просто Антиквар. С другой стороны, он понял это совсем недавно.

Розен чувствовал, что запутывается в своих рассуждениях. Нет, сказал он сам себе, тут надо начинать не с начала. Тут надо выделить главное. Что во всем этом самое главное?

И он ответил на этот вопрос. С озлобленной откровенностью он признался себе, что главное во всем этом — деньги.

«Да, да! — дразнил он самого себя. — Деньги! Деньги! Деньги! И я такой же скот, такое же дерьмо, как все остальные».

Он предпочел бы не рассуждать дальше — напиться, продолжая твердить оскорбления в свой адрес, забыться, уснуть, но ничего не получалось. Он еще раз, терзаясь, признавался, что главное — деньги. Не его положение, не его личные отношения с Карлом, в которых он старался быть лидером, не то, наконец, кто такой Карл, а только деньги.

И тогда он задал себе последний вопрос: ну так что же теперь? Ответ дался неожиданно легко: ничего. Ничего, и все! Деньги, и все.

«Триста тысяч, — тут же стал мечтать он. — Это не просто шикарные рестораны и вилла в горах, это еще и собственное дело, которое не даст оскудеть банковскому счету. Например, коммерческое предприятие — скажем, в той же антикварной области. Можно стать компаньоном Карла. Я мог бы регулировать отношения с конкурентами, — думал Розен, — о, это я мог бы!» И мечты расслабляли его, сладко щекотали только что волновавшееся сердце.

И вдруг — стоп! Обожгла мысль: когда еще будут деньги? Это — раз. Кард сказал, что пай Розена надо обсудить заново. Это — два. Неужели он даст провести себя как мальчика? Нет, холодно решил Розен, он не даст провести себя.

Он стал обдумывать свое поведение при встрече с Карлом и девушкой.

Карл Фрейнд тоже не спал в эту ночь. Сначала было лишь возбуждение, потом ему удалось успокоить себя, привести мысли в порядок. Он еще раз детально перебрал все встречи с Розеном, затем инструктажи Вознесенского и особенно подробно остановился на последнем.

Свидание с Николаем Николаевичем на этот раз было необычным. По решению командования отряда Карл не должен был с определенного времени появляться в местах, которые могли бы малейшим образом насторожить Киршке или Розена.

Поэтому, когда в антикварную контору вошел человек, одетый с неброской, но доступной лишь очень богатым людям роскошью, когда он заговорил на хорошем немецком языке, Карл едва сдержал возглас изумления, узнав в посетителе Вознесенского.

— Здравствуйте, — сказал Вознесенский. — Я из Берлина. Вот мои документы, хотя их уже проверяла комендатура. — Он протянул паспорт в кожаном переплете. — До фронта далеко, а порядки у вас фронтовые. Наверное, так и надо. Я, собственно, по приватному делу. Не удивляюсь, что вы