Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории - Виктор Динас

— Час от часу не легче, — присвистнул Федя, — теперь Кирюхе светит обвинение в групповом ограблении, а то и в его организации.

— Получается, Деда Мороза видели все, кроме Мизиной, — задумчиво протянула Дарья. — Интересно, а ее мужа сегодня кто-нибудь встречал? Может, это он — Дед Мороз? Украл скрипку, стукнул Леокадию Аркадьевну, убежал, а полицию его жена вызвала, чтоб отвести от себя подозрение?

— Надо проверять. — Участковый черкнул что-то в блокнотике.

Леокадия Аркадьевна вымученно улыбнулась, откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

— Что с вами? Сердце? Воды? Лекарство? Скорую? — засуетились Дарья и Федя.

— Умоляю, не надо скорой, хватит с меня врачей на сегодня, — попросила соседка. — Ничего страшного, сейчас отпустит. Мои таблетки вчера закончились, а в аптеку я зайти забыла…

— Я сгоняю! — вызвался Федя. — Как они называются?

— Забыла! — всплеснула руками Леокадия Аркадьевна. — Моя девичья память практически без промежуточного этапа перешла в старческий склероз. Упаковку, как на грех, выбросила, а рецепт у Гены — последний раз он мне их покупал. Такой внимательный стал в последнее время.

— Давайте я ему позвоню и спрошу, — предложила Дарья.

Вместо гудков Гена поставил на свой номер «Джингл белс». Дарья трижды прослушала песню, прежде чем он ответил.

— Гена, это Дарья, соседка твоей тети.

— Что с тетей Лекой? — настороженно спросил Гена. — Она… жива?

На заднем фоне слышались чьи-то голоса, смех и мелодия, будто из музыкального автомата, которая показалась Дарье знакомой. Она перешла с телефоном в другую комнату.

— Жива, — негромко сказала Дарья, — но, если честно, очень плоха. Ей нельзя сейчас оставаться одной, а нам с мужем нужно уезжать. Она говорила, что ты с друзьями за городом, но, может, попробуешь приехать? Ты же ее единственный родственник… и наследник. Хорошо, ждем. И будь добр, купи лекарство по дороге…

Гена приехал через полчаса. Когда он, скинув в прихожей свои «мартинзы» сорок пятого размера, вошел в гостиную, на его лице отразилось желание убежать как можно дальше, но Федя преградил ему дорогу.

— Присядешь? А почему ты не в костюме и без мешка? — глядя на Гену, спросила Дарья. — Вот, Леокадия Аркадьевна, полюбуйтесь, это и есть ваш Дед Мороз.

Гена прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Он знал, когда вас не будет дома, взял в театре костюм Деда Мороза, — продолжила Дарья. — Возле нашего подъезда к нему пристал дворник Егорыч, и Гена дал ему денег на елку и на выпивку, правильно рассчитав, что тот не устоит перед искушением. Будь наш дворник трезвенником, преступление могло и не произойти… Гена имел возможность сделать дубликаты ключей от вашей квартиры, но он специально взломал дверь и разбросал вещи, дабы создалось впечатление, что вор оказался в доме впервые. Однако вы раньше времени вернулись домой и тем самым едва ему не помешали. Знаешь, в чем ты прокололся? — снова повернулась она к Гене.

Парень дернул плечом.

— Я тебе позвонила и услышала музыку. Она играет, когда работает колесо обозрения — на площади, возле главной городской елки и рождественской ярмарки. Мы с мужем на днях ходили на ярмарку, катались на колесе, и я хорошо эту музыку запомнила. Я подумала: «Стоп, почему же тогда Гена сказал тете, что будет встречать Новый год за городом? Уж не затем ли, чтобы создать себе алиби?» И тут мне пришли на ум слова Леокадии Аркадьевны о накрытой шалью клетке Фигаро. Она клялась, что не накрывала клетку, когда уходила из дому. Кто же тогда ее накрыл? Правильный ответ — грабитель. Откуда чужой человек мог знать, что нейтрализовать попугая можно именно таким образом? Значит, это был не чужой человек! Фигаро не узнал тебя в обличье Деда Мороза, принялся громко верещать, и ты, чтобы он тебя не раздражал и не отвлекал, накрыл его шалью. Кстати, ты еще и наследил в гостиной — не этими ли самыми «мартинзами»? Поэтому, думаю, на тебя вышла бы и полиция. И последнее. По телефону ты спросил, жива ли тетя Лека, прежде чем я успела тебе сказать о нападении на нее. Испугался, что мог ее ненароком убить, когда огрел Моцартом по голове? Убийство ты ведь не планировал, только кражу, правда?

— Геночка, зачем? — подала голос Леокадия Аркадьевна. — Она все равно тебе бы досталась…

— Когда это еще будет, — сглотнул Гена. — Наш театр скоро едет на гастроли за границу. Я навел справки — там мне за эту рухлядь дали бы хорошие деньги…

— Сдается мне, что для тебя сейчас лучшие гастроли — явка с повинной, — процедил Федя и кивнул на участкового: — Мы с Петром тебе поможем. А где скрипка-то? Лучше ее вернуть — меньше дадут.

— В театре, — выдавил из себя Гена, — в реквизиторской…

Часа через два Федя привез Кирилла.

— Получите и распишитесь! Следователь Варвара Сергеевна, приколистка, сказала, что ради праздника может выпустить нашего подозреваемого в обмен на точно такого же или другого, но с полным набором улик. Если б мы не привезли Гену, я б сам ей сдался, ей-богу, как ты и хотела…

— Вот тебе, Кирюша, и благоприятный день по лунному календарю, — только и смогла выговорить Дарья. Она взглянула на часы — регистрация на их рейс закончилась полчаса назад. В аэропорту самолет, наверное, как раз выруливает на взлетную полосу. Хорошо, что они оформили страховку от невыезда, — деньги за тур пусть и не полностью, но вернут.

Слезы потекли сами собой.

— Дашуня, глупышка, я с тобой, чего же ты плачешь? — Муж обнял ее и погладил, как маленькую, по голове.

— От радости…

Даша и Кирилл сидели на своей кухне и размышляли: если они сейчас закажут пиццу, то когда будут ее есть — еще в старом году или уже в новом? Безмятежен был только Стив — с таким запасом корма он вполне мог выдержать не слишком продолжительную осаду. Федя куда-то уехал, но угрожал вернуться.

— Метнусь в одно место, — загадочно сообщил он Даше.

— Кабанчиком, надеюсь?

— В канун года Свиньи как еще можно метнуться?

Раздался звонок в дверь.

Пришла Леокадия Аркадьевна с тортом и бутылочкой вишневой наливки.

— С наступающим! — Она протянула Даше тортик и бутылку.

— И вас, Леокадия Аркадьевна! Возьму при условии, что вы отпразднуете вместе с нами.

— Ко мне должны прийти. — Щеки соседки порозовели. — Можно, я скажу Семену