Пятница, тринадцатое - Марина Серова

Потом Вера снова ринулась на поиски, и вновь — никакого результата.

Между тем, пока Погодина металась то по корпусу, то по территории пансионата, на втором этаже снова грохнул выстрел.

«Ну знаете ли, это уже слишком!» — подумала я и, на этот раз не медля ни секунды, снова сбежала по лестнице вниз на два пролета.

И снова — пустота. Никого. Ни звука за дверью номера Волковых — они, кажется, ушли на процедуры, — у Капустиных тоже тишина.

И снова — маленькая дырочка в штукатурке как раз возле первой — над дверью Волковых.

И на этот раз я была уверена, что не ослышалась — это точно был звук выстрела из пистолета «ТТ». Подойдя к двери Капустиных, я постучала.

— Кто там? — лениво отозвался Максим. — Уже убирались.

— Это ваша соседка с третьего этажа, — приложила я ухо к двери. — Вы не слышали сейчас громкий звук, похожий на выстрел?

Дверь номера распахнулась. На пороге стоял Максим, одетый в спортивный костюм.

— Наверное, это входная дверь, — предположил он. — Вчера она точно так же бабахала. Что, спать мешает? Кемарить перед обедом вредно. Пойдемте лучше прогуляемся к озеру, не возражаете?

Я не возражала.

Всю дорогу Капустин травил какие-то занудные байки и анекдоты — шутки сыпались из него, словно из дырявого мешка. Я чуяла, что он не просто так затеял эту прогулку и ему что-то от меня нужно.

А когда Капустин чуть задержался на повороте и послышался глухой всплеск, я поняла, что он выбросил оружие в озеро. Мое присутствие для него было вовсе не обязательно — просто он надеялся своей легкомысленной болтовней рассеять мои подозрения насчет того, что прозвучавший звук был именно выстрелом.

Будь на моем месте кто-то другой — ему бы это удалось. Я восхитилась его выдержкой и хладнокровием и позволила ему продолжать вести разговор в том же духе на протяжении обратной дороги.

— Встретимся за обедом! — кивнул мне Максим и скрылся в своем номере.

Я решила не терять времени зря и, прихватив полотенце, быстро направилась обратно к озеру. Придется совершить еще одно незапланированное омовение и немного понырять. Впрочем, озеро было неглубокое.

Пистолет я выудила со второй попытки — он зацепился курком за корягу и висел, покачиваясь в такт течению. Спрятав находку под куртку, я докрасна растерлась полотенцем и побежала к себе.

По пути мне встретилась Вера, продолжавшая свои бесплодные поиски. Она уже хотела звонить в милицию, как вдруг ей улыбнулась удача.

Шофер микроавтобусика, который проезжал ежедневно через поселок и вез продукты в пансионат «Отрада», успокоил госпожу Погодину.

— Твой, что ли? — кивнул водила на фотографию в паспорте Артема, которую показала ему Вера. — Видел, как же. В поселке сидит в чайной, самогон хлещет.

Уж и не знаю, успокоило ли Веру это известие, но напряжение, которое поневоле передавалось всем жильцам нашего корпуса, немного спало.

— Побесится чуток и вернется, — успокоила Погодину Дора перед ужином. — Мужчины иногда снимают стресс именно таким способом.

— Вообще-то, не только таким, — нашла в себе силы пошутить Вера.

— Да, — улыбнулась ей Дора. — Но алкоголь иногда оказывается идеальным средством.

В номере я проинспектировала свою находку. Это был действительно довольно дряхлый «ТТ», в обойме не хватало двух патронов.

Особо меня заинтересовала серебряная пластинка на рукоятке, где тонкой вязью значилось:

«Алексею Шмакову за доблестную службу на благо нашей Советской Родины».

Вот такие пироги! Что ж, тут, я думаю, все довольно просто.

И первый и второй раз оружие украл Славик Капустин — с него станется. Такой мальчишка, как он, не устоит перед возможностью позаимствовать пистолет, тем более если его хозяин мертв.

Одновременно мне стала ясна причина переговоров Максима с профессором и визита к нему Доры, в чьей тяжелой сумочке во время вчерашнего ужина наверняка и находился этот самый пистолет.

Первый раз Максим упросил Шмакова не поднимать шум, и Дора вернула оружие. Во второй раз просить было уже некого, и Капустин предпочел избавиться от пистолета, а не сообщать о нем в милицию.

* * *

Вышагивая по дорожкам парка, плавно переходящего в сосновый лес, я заметила вдали знакомую фигуру. Милена Волкова явно двигалась в каком-то определенном направлении — уверенно и решительно.

Я двинулась вслед за ней.

Через несколько шагов, там, где дорожка круто поворачивала вправо и открывала перспективу длинной аллеи, я поняла, куда устремилась Милена. Вернее, не куда — а за кем. Впереди маячил женский силуэт.

Милена ускорила шаги. Я тоже пошла чуть быстрее, стараясь держаться от нее на почтительном отдалении, но не теряя из виду ее фигуру.

Волкова преследовала Антонину Платоновну — разглядела я, пройдя еще несколько метров. Меньшикова медленно брела вдоль посадок, не подозревая о грозящей ей с тыла опасности.

«Будет буря», — решила я про себя и, как показало дальнейшее, не ошиблась.

Последние сто метров Милена почти бежала, тяжело при этом дыша. Ее уже нельзя было остановить, и она надвигалась на мирно прогуливающуюся Меньшикову неумолимо, будто асфальтовый каток на беззаботного котенка.

— Эй ты, — крикнула наконец Милена, — обожди меня! Сейчас мы с тобой поговорим.

Антонина Платоновна остановилась и повернулась лицом к Волковой. Она уже поняла, что ничего хорошего из их разговора не получится, но отступать было некуда, и Меньшикова решила встретить врага лицом к лицу.

Я не хотела вмешиваться в происходящее, разве что дело дойдет до кровопролития. Затаившись в отдалении за густым кустом боярышника, я стала наблюдать за диалогом двух женщин — отсюда до меня долетало каждое слово и были четко видны их фигуры.

Милена не теряла времени даром и сразу приступила к экзекуции. Она схватила Антонину за плечи, стала резко ее трясти и плевать при этом ей в глаза. Меньшикова ожидала какой-нибудь пакости, но не была готова именно к такому повороту событий.

Впрочем, она быстро спохватилась и с необычной для такой изысканной дамы прытью двинула Милене коленом в пах. Та охнула и на секунду ослабила хватку, но тут же снова ринулась на Меньшикову.

Милене удалось повалить ее наземь, и несколько секунд после этого дамы катались по стерне, стараясь уложить друг друга на спину, что знаменовало бы собой полную и окончательную победу.

Волкова победила, и тут не последнюю роль сыграла ее комплекция. Усевшись верхом на Меньшиковой, она еще раз смачно плюнула ей в лицо и торжественно провозгласила свой текст:

— Еще раз подойдешь к Семе, я тебе глаза выцарапаю! Усвоила?

Меньшиковой ничего не оставалось, как кивнуть, насколько ей позволяло ее положение.