Опасная связь - Марина Серова

Драконоборчество в крови у нашего народа.

Вот только победитель оказывается иным, чем в легендах о битвах с чудищами…

— Здравствуйте, Валя, — подошла я к столику. — Надеюсь, я не очень опоздала.

— Нет-нет, — быстро отозвалась Багрицкая.

Я присела за стол, предвкушая обильную трапезу.

— А где меню? — я порыскала глазами по сероватой скатерти.

Валя пожала плечами.

— Может, там, на раздаче?

Она неуверенно ткнула пальцем в сторону стойки.

— Подождете? — попросила я Валю.

Меню действительно оказалось прикнопленным возле самой кассы.

Листок бумаги в рамочке, засиженной мухами, был помечен сегодняшним числом.

Но — прошлого месяца.

— У вас чем кормят? — алчно вопросила я скучающую продавщицу.

Она подняла ресницы и вяло уставилась на меня.

— Закусить, что ли? — решила она уточнить нестандартный в этом заведении вопрос.

Потом посмотрела куда-то под прилавок.

— Хлеб есть, — вздохнула она. — Черный, правда. С помидором. Бутерброд то есть. Будете?

Она протянула руку к раковине с грязной посудой и, выудив оттуда тарелку, бросила на нее «бутерброд».

— Платите, — продавщица назвала цену.

Я с ужасом смотрела на покрывшийся плесенью шматок хлеба и возложенный на него кусок засохшего помидора величиной с ноготь мизинца.

На немытой тарелке отчетливо наблюдались следы чьей-то рвоты.

А на край налип внушительный клок белой шерсти.

По-моему, кошачьей.

Едва сдерживая тошноту, я попросила убрать это куда-нибудь подальше.

— Не выбивать вам? — решила уточнить меланхоличная продавщица.

Я лишь помотала головой.

— Здесь что — только пьют? — с ужасом спросила я у продавщицы.

Она кивнула.

— А как же… как же «Итальянское мороженое»? — со слезами в голосе спросила я.

— Завозят в конце каждого квартала, — с готовностью ответила мне тетка.

Потрясенная до глубины души, я вернулась к нашему столику.

Валя покорно ждала меня.

Девушка изредка поднимала на меня глаза, поглядывая, словно кролик на заторможенного по неизвестным ему — кролику — причинам удава.

— Почему вас били? — спросила я, скрестив пальцы у подбородка.

Брови девушки удивленно взлетели.

— Вы о чем? — осведомилась она неожиданно светским тоном.

— О сцене в кабинете «Рамиуса», — нетерпеливо пояснила я. — За что вас бил по щекам этот финансовый гений и отец русской демократии.

Молчаливое удивление.

— Ну, Бережков, — уточнила я. — Так мне его характеризовал ваш шеф.

Валентина Багрицкая расхохоталась, отчаянно запрокинув голову.

«Истерика у нее, что ли?» — недоуменно посмотрела я на девушку.

Отсмеявшись, Багрицкая вытерла лицо платком и медленно проговорила:

— Финансовый гений… Дерьмо собачье… Его держат в «Рамиусе» лишь потому, что теперь всем заправляет Веретенников. Какой там гений?! Ноль без палочки!

Багрицкая скривила губы и выкрикнула с нескрываемой злобой:

— Они там все меня ненавидят, все! Слышите? Все до одного!

— Успокойтесь, Валя, — я положила руку на ее ладонь, пытаясь утешить девушку.

Она отдернула руку так, будто к ней притронулась жалом ядовитая змея или мохнатый паук.

«Роман Геннадьевич говорил мне, что у нее с головой не в порядке? Неужели на самом деле?» — недоверчиво подумала я, глядя на ее реакцию.

Ах нет, все объяснялось просто…

— Раиса заставляла вас оказывать ей интимные услуги? — спросила я напрямик.

Багрицкая покраснела.

С ненавистью взглянув на меня, она едва слышно прошептала:

— Да. Иначе я не попала бы в фирму.

— Понятно, — констатировала я. — А что, например, Конев, секретарь Раисы, он тоже имеет к вам какие-то претензии?

— Федя? — удивилась Багрицкая. — А он — то с какого бока? Мы никогда с ним не ссорились. Очень положительный молодой человек. Только какой-то замедленный…

«Что правда, то правда», — подумала я, припомнив, как нас «расстреливали» из игрушечных автоматов.

Но тут же вспомнила настоящее покушение и нахмурила брови.

— Удивительно, как он смог удержаться в «Рамиусе» возле Раисы, — рассуждала Валя. — Как на него все это не налипло…

Мне показалось, что девушка не лукавит со мной.

И меня это порадовало.

Как-никак, мне сегодня предстоит ужинать с этим человеком…

Ужинать…

В животе снова засвербило.

Надо быстро погасить это ощущение.

Ты еще не заработала свою еду.

— Почему Раиса Михайловна решилась на отказ от единоличного руководства фирмой?

— Ее заставили, — трагическим шепотом поведала мне Багрицкая.

— И каким же образом?

— Н-не знаю, — сникла Валентина.

— Может быть, ее били, как вас?

— О-о, нет, только не насилие! — возразила мне Багрицкая. — Насилие всегда было ее прерогативой.

— Вы давно встречаетесь с Сергеем Устиновым? — быстро спросила я.

Этого вопроса Валя явно не ожидала.

Она сидела молча, поводя глазами из стороны в сторону и теребя белокурый локон возле уха.

— Я жду, — напомнила я о своем существовании.

— Это не ваше дело, — отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла Багрицкая.

— И все же?

Валентина открыла свою сумочку, заглянула внутрь и тотчас снова закрыла.

— У вас не найдется сигареты? — попросила она неожиданно охрипшим голосом.

Я достала пачку и положила на стол.

Валя жадно закурила, глубоко затягиваясь.

— Откуда вам это известно? — спросила она без прежней доверительности в голосе.

— Работа такая, — уклончиво ответила я. — Мне полагается знать все, что от меня хотят скрыть.

— Нелегко быть ищейкой, — нехорошо усмехнулась Багрицкая.

Меня не покидало ощущение, что я присутствую на очень профессиональном представлении в театре одного актера.

Который разыгрывает спектакль для одного зрителя.

— Знаете, Валя, — задумчиво сказала я, глядя ей прямо в глаза, — а мне сдается, что…