И ты, Брут… - Александр Чернов

— Собак, между прочим, едят, — неизвестно к чему хмуро сказал он. — Я тоже ел собачину и не один раз. Вкусно, хотя поначалу и противно. А тебе ногу перевязать нужно, а то крови много потеряешь, — и Чума острием финки указал на мою ногу.

Я вышел из оцепенения, глянул вниз. Правая штанина была разорвана и перепачкана кровью, а нога болела так, будто по ней несколько раз провели крупной теркой. Я задрал штанину и осмотрел ногу. Голень была изрядно покусана, однако от таких ран не умирают, нужно только остановить кровь. При помощи Чумы и его финки я оторвал от майки нижнюю часть и туго перебинтовал ею ногу. Попробовал пройтись. Хотя нога сильно болела, ступать на нее было можно.

— А толстяк-то нас обманул! — пошевелив собачий труп ногой, заявил Чума. — Кобель не на привязи оказался.

Я был не склонен сейчас обсуждать эту тему. Неохотно ответил:

— Случайность.

— Хотелось бы верить, — ухмыльнулся Чума. — Ладно, пошли!

Скрываясь за деревьями, пальмами и кустами, мы приблизились к дому, залегли в траве и некоторое время лежали неподвижно, наблюдая за особняком. Но все было спокойно. Двери оставались закрытыми, в окнах не было видно никакого движения. Посовещавшись, натянули на головы чулки, встали и метнулись к фонтану. Обогнув его, взбежали по ступенькам и заняли позицию в нишах по обе стороны от двери. Рядом со мной находилось окно. Я осторожно заглянул в него. В небольшой комнате стояла какая-то аппаратура, находился пульт управления и несколько мониторов. Людей видно не было, и я решился позвонить. Достал сотку, нажал на кнопку и, когда Настя сказала мне в ухо: "Да!" — произнес одно только слово:

— Давай! — и нажал на кнопку отбоя.

Несколько секунд спустя в доме прозвучал звонок, и из глубины особняка раздались шаги. Я внутренне напрягся, готовый в любой момент набросится на того, кто появится на крыльце. Однако человек к дверям не подошел, шаги раздались в боковой комнате, и мужской голос грубовато спросил:

— Тебе чего, девушка?

Вопрос, неизвестно кому заданный, прозвучал в пустой комнате, довольно странно. Я набрался смелости и снова заглянул в окно. В комнате боком ко мне стоял невысокий широкоплечий человек в черных брюках и футболке. На сей раз один из мониторов был включен. На его экране где-то далеко внизу на легко узнаваемой площадке перед воротами дома стояла Настя. Девушка не понимала, откуда исходит звук, в замешательстве озиралась в поисках его источника. Черт возьми, как же мы не подумали о том, что в таком солидном особняке может быть система видеонаблюдения. Теперь физиономия Насти останется запечатленной на видеопленке.

— Тебе чего, девушка? — нетерпеливо повторил охранник.

Настя подняла голову, увидела кинокамеру и еще больше растерялась.

— Мне это, — не зная что ответить, пролепетала она. — Хозяева нужны.

— Зачем они тебе? — весьма недружелюбно поинтересовался парень.

Настя наконец-то сообразила, как выпутаться из создавшегося положения. Она выдала очаровательную улыбку в видеокамеру и нахально заявила:

— Я работаю на фирме, распространяю парфюмерию: косметику, мыло, кремы. Образцы у меня в машине. Хотите взглянуть?

Мне очень понравилась то, что сказала Настя, охраннику — нет.

— Проваливай отсюда со своей парфюмерией! — рявкнул он так, что девушка непроизвольно сделала шаг назад. — И чтобы я тебя здесь больше никогда не видел.

Не дожидаясь ответа, охранник выключил монитор и обернулся. Я еле успел убрать голову из окна. Раздались шаги, и все стихло. Я несколько секунд стоял неподвижно, затем выглянул из ниши. Из другой торчала голова Чумы. За расплывшимися за чулком чертами лица трудно было угадать какое на нем сейчас выражение, но по кивку я понял — вопросительное. Чума не понимал что происходит, и я знаками ему показал — охранник не выйдет. Я осторожно приблизился к двери, потянул за ручку. Двери оказались на запоре. Итак, нужно было придумывать какой-то способ выманить охранника из дому. Я вернулся на исходную позицию, пошарил в карманах, отыскал монетку и бросил в дверь. Металлический кружочек отскочил от стекла и со звоном поскакал по мраморным ступенькам. Никакой реакции. Очевидно, охранник находился в глубине дома и устроенный мной шумовой эффект не дошел до его слуха. Не менее пятнадцати минут мы с Чумой протомились в нишах, прежде чем в доме снова раздались шаги. Я достал еще одну монетку и проделал с ней тот же трюк. Шаги мгновенно стихли, затем охранник подошел к двери и замер. Целую минуту он стоял неподвижно, но все же любопытство одержало верх, и парень повернул в замке ключ. Охранник осторожно вышел из дверей. Он постоял немного, потом сделал шаг, другой… Я не видел человека, однако мой слух до того обострился, что я чувствовал каждое его движение. Наконец охранник оказался в поле моего зрения. Я видел его со спины. Парень стоял, слегка расставив ноги, и медленно поворачивал голову, осматривая двор. Я вжался в нишу, дожидаясь атаки Чумы, но тот замешкался. Охранник не заметил ничего подозрительного, глянул под ноги и тут увидел на ступеньках монетку. Он сразу все понял. Мышцы его тела вздулись, он напружинился и резко обернулся. Дальше медлить было нельзя. Я выскочил из своего укрытия и, посылая вперед кулак, ринулся вслед за ним. Настолько неожиданным и молниеносным был мой бросок, что парень не успел ничего предпринять. Он даже не уклонился, не вскрикнул. Удар пришелся в скулу, сбил парня с ног… Любой профессиональный боксер мог бы позавидовать моему прямому правому, однако чувство удовлетворения я не испытывал. Удар, нанесенный из-за угла, чести мне не прибавлял. Оказавшись на мраморных ступеньках, парень попытался приподняться, но тут подлетел Чума и со всей силы ударил его носком туфли в лицо. Кожа на лице парня лопнула, во все стороны брызнула кровь. Зрелище было не из приятных, однако сейчас было не до сантиментов. Парень находился в полной отключке и даже не шевелился. Мы с Чумой подхватили его под руки и волоком потащили в дом.

Особняк, как и следовало ожидать, изнутри был еще роскошнее, чем снаружи. В просторном холле с правой стороны находился ряд дверей, из дорогого темного цвета дерева, слева — широкая мраморная лестница с двумя статуэтками у начала перил, раздваиваясь после первого марша, она вела на второй этаж. По стенам были развешаны картины, а по обеим сторонам от лестницы в нишах стояли статуи. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, которая наверняка стоила бешеных денег.

Мы крепко-накрепко привязали парня спиной к перилам, заготовленной заранее веревкой, связали ноги, а рот заклеили скотчем, специально припасенным Чумой для этой цели. Чтобы скотч надежно держался, сделали им несколько кругов вокруг головы охранника. Парень по-прежнему не шевелился, однако в том, что он был жив, я не сомневался — пульс на его шее хоть слабо, но все же прощупывался.

— Ты чего время тянул, не вышел из ниши сразу, как только охранник появился на крыльце? — спросил я Чуму с укором.

— Растерялся малость, — признался Санек. — Но оставим разговоры, давай беги наверх за ключом от сейфа, а я во флигель сгоняю, поищу сам сейф. Там и встретимся.