Ключ к сердцу императрицы - Елена Арсеньева

— Да что это с вами нынче, барышня Лидия Александровна?! — в ужасе возопила Фоминична. — Вы никак с левой ноги встали?!

Лидия только зубами скрипнула, в очередной раз швыряя за спину деревянную солонку. На сей раз — деревянную. Наверное, Фоминичне стало жаль той, фарфоровой, разбитой за завтраком, вот она и позаботилась о барском добре, уверенная, что Лидия все равно рассыплет соль опять. Так оно и вышло.

Ирина, сочувственно глядя на нее, рассмеялась ненастоящим, искусственным смехом. Но ей, сразу видно, совсем не было смешно — она смеялась ради отвращения приметы, которая пророчила ссору.

Лидия подумала: ей еще повезло, что Фоминична не щелкнула ее по лбу в целях предохранения от сбычи недоброй приметы… После утреннего щелчка — с той же целью отмеренного — наверняка остался синяк. И за дело, такое впечатление. Чего Лидия сегодня только не натворила… чудилось, мирозданье ополчилось на нее и, словно нарочно, заставляло снова и снова рассыпать соль, а также разбить крохотное затейливое зеркальце, чесать левый глаз, здороваться через порог, садиться за стол не благословясь… и Лидия не сомневалась, что, если она вечером задумает пойти прогуляться, месяц, куда бы она ни пошла, будет уныло светить ей с левой стороны, что тоже предвещало неприятности.

Да уж, денек выдался — надо бы хуже, да некуда! Фоминична ходила надутая, у Ирины глаза были на мокром месте, Алексей же вовсе не показывался нынче из своей комнаты. Кеша пришел и пробормотал, что молодой барин дурно себя чувствует, а потому не явится к столу и к разговору. Спать станет, потому что сон — лучшее лекарство.

Ирина, еле удерживая дрожь губ, отвернулась и украдкой смахнула слезинку. Фоминична разворчалась: Кеша-де приглядывает за Алексеем Васильевичем дурно, оттого молодому барину и неможется. Кеша пожимал плечами беспомощно, что-то пытался бормотать в свое оправдание, но только одна Лидия смотрела на него сочувственно.

Фоминична перехватила ее взгляд и еще пуще насупилась, но уж кто-то, а Лидия прекрасно понимала, что Кеша тут совершенно ни при чем, даже если рана у Алексея снова разбередилась. Переусердствовал барин молодой, предаваясь любовным шалостям, вот и неможется ему. О ране его ночью-то они меньше всего думали…

А может быть, и не в ней дело. Скорее всего, от непосильного стыда впал Алексей в спячку. Лидию и саму била дрожь при мысли, что кто-то подглядывал вчера за их бурными ласками и подслушивал неистовые признания, но она успокаивала себя тем, что скрип половиц за дверью ей все-таки почудился… что и говорить, в иной своей жизни она очень даже виртуозно научилась жить иллюзиями… а как иначе было выживать в беспощадном, насквозь реальном мире?! А мужчины по части иллюзий — слабаки. Не умеют скрываться в их коконе, оттого и ломаются очень быстро. Вот и Алексей сломался. Может быть, на поле брани он и был храбрец-удалец, но в мирной жизни, особенно в быту, сплоховал. «Трусоват был Ваня бедный», — вспомнила Лидия из Пушкина, из Алексан Сергеича…

Алексей просто не решается выйти, опасаясь скандала. Да неужели он так плохо знает Ирину?! Ясно же, что она никогда и никакого скандала не устроит, даже если столкнется с изменой возлюбленного лицом к лицу. Фоминична, как бы ни храбрилась, тоже пикнуть не посмеет, опасаясь испортить отношения барышни с тем, кого так старательно пророчила ей в мужья. Так что бояться Алексею, по сути, нечего, надо только наглости набраться и делать вид, будто ничего не случилось. Однако с наглостью у него явная напряженка, от этого он и не решается небось и перед Лидией предстать… и после того, что она вытворяла ночью, и после того, что он ей наговорил, — так сказать, в благодарность…

Лидия мучилась от раздирающих душу, совершенно противоположных чувств.

С одной стороны, ее злила мужская трусость, поскольку она не может не злить женщину, а с другой — это, может, не трусость никакая, а деликатность? Нет, ну в самом деле, как бы она должна была вести себя, если бы Алексей вздумал выставлять напоказ их отношения? Это жестоко оскорбило бы Ирину… получается, Алексей прав, что ушел в подполье?