Счастливчики - Даниэла Стил

Из того, что он сказал, она поняла, что у него поврежден и шейный отдел спинного мозга, намного выше, чем у нее, отчего пострадали и диафрагма и легкие. Наверно, этим объяснялись и палочки на перчатках. Она заподозрила, что у него и руки пострадали, но спрашивать ей не хотелось.

– На лыжах решила покататься. Ужасная нелепость, – сказала Лили, заметив, что он взглянул на музыкальные диски у нее на столе и одобрительно кивнул. Казалось, он чувствовал себя здесь как дома, что было неудивительно после двух лет в клинике. Печально, что родители не хотят забрать его отсюда! Она не могла представить себе, чтобы отец оставил ее здесь хоть на минуту дольше необходимого.

– А ты откуда? – Он заинтересовал ее как ровесник, и вообще. У него было красивое открытое лицо и мягкое выражение глаз.

– Из Филадельфии. Родители меня здесь не навещают. Мать постоянно торчит на бегах и скачках, а отец занят своим банком. Они очень важные персоны, – протянул он с филадельфийским акцентом, и она рассмеялась. – А ты откуда?

– Я здешняя. Из Денвера.

– Мне нравится твоя музыка. А что за нелепость с тобой случилась?

– Я упала из подъемника, когда оборвался трос.

Он сделал сочувственную гримасу:

– Это звучит жутко. А я неудачно прыгнул, без лошади. Лошадь сама по себе, а я сам. Обычно-то я ездил неплохо. А у тебя где повреждение?

Она рассказала ему. У нее оно было значительно ниже, поэтому и не возникло проблем с дыханием, и она полностью владела руками.

– Полное, – добавила она, пользуясь усвоенным за последние два месяца словарем.

– Итак, мы с тобой в лагере Крейга. Ты можешь здесь ходить на байдарках, удить рыбу, заниматься подводным плаванием, купаться, играть в бильярд, брать уроки пения, участвовать в походах, запускать воздушные шары. Летом мы ходим в парк развлечений и обучаемся садоводству. Я занимаюсь живописью. Но, к сожалению, вдобавок ко всему перечисленному нас, в нашем возрасте, еще и заставляют заниматься в школе. Я старшеклассник, а ты?

– Я тоже, – сказала она и улыбнулась. – Я видела в списке еще и лыжи.

– Ты, наверно, неисправима, если снова хочешь кататься.

– Между прочим, я тренировалась в олимпийской команде, – сказала она негромко, и он снова посмотрел на нее с сочувствием.

– Да, там есть и лыжи. Но я не пробовал. Мне это не подходит. Есть и верховая езда, но с меня хватит.

Занятий действительно предлагалось много, и Лили не представляла себе, как они смогут все успеть.

– Здесь есть еще массаж и иглоукалывание, которое мне нравится, – признался он. – Работают стоматолог, дерматолог и окулист. Самые лучшие условия для реабилитации в стране, – сказал он с гордостью, – иначе меня бы тут не было. Родители всегда отправляли меня и в самые лучшие лагеря. Изо всех сил старались, только бы я не болтался у них под ногами. – Это прозвучало, как нечто вполне для него естественное, и ей стало грустно. – У тебя есть братья или сестры? – спросил он с интересом. Она отрицательно покачала головой. – И у меня нет. Быть может, мы с тобой близнецы, и нас разделили при рождении, – предположил он, и она засмеялась.

Он взглянул на часы на стене и увидел, что уже полдень.

– Нам, пожалуй, лучше пойти в кафетерий, пока там не собрался народ. Кормят здесь очень прилично.

Лили заметила, что он худощавый, в хорошей форме, что было редкостью у подобных больных, как она обнаружила. От сидячего образа жизни некоторые полнели, но он выглядел стройным и крепким, с мощными плечами и верхними частями рук. Ее собственные руки тоже стали сильнее от катания в кресле, когда ее было некому возить. – Я покажу тебе, где кафетерий, – предложил он, и она выехала из комнаты вслед за ним. В своем кресле с мотором он двигался быстрее, и ему приходилось тормозить ради нее. Когда они ехали рядом, у него был такой счастливый вид!

– Много здесь ребят нашего возраста? – спросила она. С гидом обстановка вокруг стала заметно приятнее, и ее страх почти прошел.

– Найдутся. Состав все время меняется. То молодых больше, то тех, что постарше. Мы здесь самые младшие, так как сюда принимают только с шестнадцати лет, и почти никто не остается дольше четырех месяцев. Их цель – отправить тебя поскорее домой. А моим родителям сказать об этом забыли.

Отец с матерью посетили его только раз за два года, но этого он Лили не сказал. Он стал здесь постоянным пациентом, поскольку ему некуда было деться. Сначала ему приходилось тяжело, особенно в каникулы, но потом он привык. Он только что провел в клинике третье Рождество.

Кафетерий располагался в большой симпатичной комнате, со столиками на двух, четырех и шесть человек. Пациентов поощряли есть вместе и встречаться с вновь поступившими.

– Обычно здесь живут человек пятьдесят одновременно, и мы все друг друга знаем, – сказал Тедди.

Ланч здесь приносили на подносах. И у нее и у Тедди было трехразовое питание. Прежде чем сесть за стол, он заказал себе солидный ланч, и она тоже. За столиками сидело много народу, включая техников, разного рода специалистов и медицинский персонал, которые тоже питались здесь.

– Говорил я тебе, что мы играем в волейбол и в баскетбол? – сказал он, и она улыбнулась. Он оказался единственным из своеобразного комитета встречающих, и ей на секунду показалось, что она отправилась в круиз на роскошном лайнере, хотя она и попала на его борт против своего желания. Но все-таки действительность была лучше, чем ей мнилось, а так скоро встретить ровесника стало подлинным счастьем. И Тедди тоже жаждал обрести спутницу своего возраста.

– Я представлю тебя моим друзьям, когда они приедут меня навестить. Ребята из моей лыжной команды тоже хотели заехать, – сообщила она живо. Но Тедди отнесся к ее словам скептически.

– Не рассчитывай на это, Лили, – сказал он мягко. – Люди говорят так на полном серьезе. Но они слишком заняты в своем мире. Через некоторое время они перестают приезжать. Получается, что мы сидим здесь взаперти, и они о нас забыли. Люди покидают клинику после первого визита и обещают скоро вернуться, но они больше сюда не приезжают. И я думаю, что здоровому человеку здесь не по себе. Наш вид их пугает, и они побаиваются, что и с ними случится что-то такое. Не жди, что твои друзья станут приезжать часто. Такого не бывает. За два года я здесь много чего насмотрелся. – Он рассуждал философски. Ему не хотелось огорчать ее, хотя он и понимал, что она будет огорчена и разочарована.

– А что, если ты приедешь ко мне, когда я вернусь домой?

– Моя коляска довольно тяжелая, для нее потребуется специальный фургон.

– Может быть, мы его здесь позаимствуем? – Лили почувствовала к Тедди жалость, что родители никогда его не навещают и бросили здесь на два года. Вряд ли он скоро попадет к себе домой. – Мой отец что-нибудь сообразит. Он это умеет.

– Должно быть, он славный человек, – сказал Тедди спокойно. – Вот мой так точно нет. Когда им объяснили, какой мне понадобится уход дома, они решили оставить меня здесь. Они говорят, что так для меня безопаснее.