Ошибка Творца - Дарья Дезомбре

И он потянулся к подносу на холодильнике, где лежали очки, лекарства и записная книжка.

— Вот. — И он протянул страничку Андрею.

Андрей переписал номер и посмотрел на старика с сомнением:

— Михаил Николаевич, а вы все номера записываете?

— Почему все? — Старик оскорбленно поглядел поверх очков на Андрея. — Только подозрительные.

— Эта пара показалась вам подозрительной? — удивился Андрей. Он-то про себя уже решил, что незадачливые застрявшие влюбленные к его убийству отношения, увы, не имеют — кровавый, застрявший в грязи рядом с местом преступления маньяк — это сюжет для карикатуры или для юмористической зарисовки. Плюс мнительный пенсионер, записывающий номера в свою шпионскую запискую книжку…

— Показалась! — Савинков весомо кивнул, и Андрей внутренне сморщился, как от кислого, — точно, еще один «санитар леса». — Не она, конечно, — эта пигалица просто испугана была сильно. А вот юноша… Понимаете, он был в прорезиненном плаще, ну, это-то понятно — дождь стеной. А вот резиновые перчатки, как, знаете, у уборщиц — зачем, скажите на милость, ему резиновые перчатки? Под дождем рук не намочить?

Андрей задумчиво кивнул. А старик с трудом сдержал торжествующее хмыканье. Он хотел еще кое-что добавить. Кое-что о том, что ему привиделось в леске напротив, когда он помогал вытаскивать «девятку» из грязи. Но решил промолчать: жалко было портить впечатление, произведенное на капитана с Петровки. Зачем выставлять себя старым маразматиком?

* * *

Она пришла с Запада, а не с Севера, его Королева. С Запада приходит все плохое, так говорит телевизор, вечно включенный у бабки, с Запада веет ветер-духовей, там песок, там камни, люди-камни, люди с каменными сердцами. Бессмысленно их убивать, затупишь ножи, пульки отскочат, как резиновые. Можно переехать на машине, на большой машине — маленькая не раздавит, нет. Никто их не видит, каменных, а Королева — видит. Она все видит, все замечает, говорит ему — молчи, никто не должен знать, и он молчит. А сам знает. Все боятся Королеву, не подходят, и немудрено — она может взглядом растопить, как мороженое, фруктовое, в шуршащей обертке, растечешься по полу — не собрать. А он подошел, он влюбился, а кто б не влюбился? И она не прогнала, не растопила, не побила, не убила, пожалела, прижала к себе, сказала — будем вместе. Но ты должен помочь мне, ты маленький, а на самом деле — сильный. Потихоньку-полегоньку, шажочек за шажочком, станешь мне королем, не бобром, не бобылем, добром мне ответишь — озолочу, привечу. Только надо уничтожить каменного волшебным мечом-кладенцом, и все, много раз ударить, он проникает в мясо, как в масло, вот и все. И все. Я стану свободна, будем жить-поживать, жить-поживать. Чу! Звонок. Он знает, по кабелю бежит, бежит к нему голос его Королевы, он бросается на телефон, как ястреб, как ящер.

— Алло!

— Привет. Ну как?

— Все хорошо, моя Королева.

— Не называй меня Королевой.

— Ладно, моя Королева.

— О господи… — Помолчала. Он затаил дыхание. По проводам ангел пролетел. — Все получилось?

— Все, как ты хотела.

— И архив?

— И архив. Он очень кричал.

— Я не хочу об этом знать. Больше не звони мне. Я сама тебя наберу. Жди.

— Я жду, моя Королева.

«Пи-пи-пи» в трубке. Он свернулся клубком и приготовился ждать. Ждать хоть вечность, пока она растает.