Фатальный абонент - Гера Фотич

Десятое ноября, День полиции, прошёл незаметно — собрались, выпили, закусили, поболтали. Сотрудники давно привыкли, что билеты на праздничные представления получают тыловые службы, инспекторские и штабные — те, кто распределяет. Отделам криминальной милиции главка практически не доставались. А районы и не мечтали. Так, что в концерном зале «Октябрьский», как правило, веселились сотрудники, которые о преступниках знали только из прессы. Уголовный розыск справлял свой праздник пятого октября и не очень желал лишний раз видеть кители с большими звездами, обрюзгшие физиономии снабженцев и проверяющих.

Через неделю после праздника Михаилу позвонил Сараев, просил подойти кое-что исправить в документах. Сообщил, что распечатали скрытую запись. Составили стенограмму разговоров. В протоколах оказались некоторые неточности. Необходимо описать присутствующих в притоне женщин, вспомнить их имена, уточнить потраченные суммы.

Михаил не обратил на это внимания. Дело было крупное, и всегда случались какие-то недочёты, помарки. Надо делать, чтобы ни один адвокат не придрался.

Встреча была радостной. Снова пили чай и коньяк.

— А как остальные ребята, не нужны? — спросил Михаил о коллегах-отставниках.

— Мы их попозже вызовем, — отозвался Игорь, — не горит. Время ещё есть. Пока рассекретим записи, пока всё оформим, утвердим… Думаю, направим в следствие через недельку.

Михаил с радостью подумал, что теперь это не его проблемы. Попытался представить себя на старом месте и ужаснулся. Так далеко теперь была служба. Какой теперь она казалась посторонней. Соблюдение сроков проверки заявлений, регистрация материалов, согласование и утверждение. Настоящая бюрократия с кучей подписей и при том — с удивительной безответственностью всех за порученное дело.

Когда тебя могут наказать за всё, что угодно. Например, объявить выговор за то, что ты задержал маньяка, убивавшего на протяжении нескольких лет. Поставив в укор, что очень долго его ловил. Или наградить за то, что ты сумел перекинуть глухие дела на следующий год и тем самым поднять статистику раскрываемости в этом. А что будет дальше — никого не интересовало.

Все живут ежедневно, ежемесячно, ежеквартально… В соответствии с отчётным периодом. Не заглядывая в будущее. Не думая о молодых кадрах, о преемственности. Если приятеля пригласили на повышение в Москву — значит, следом пойдешь и ты. Если он сел в тюрьму — готовься отвечать на вопросы следователя, есть шанс попасть туда же.

Через несколько дней в управление вызвали Полинова и Сивакова. Тоже что-то исправляли, переписывали. Вернулись с разным настроением. Сергей, как всегда нашел повод посмеяться. Его не интересовала озабоченность Николая. Тот всегда был хмур, когда трезв. А в спиртном себя ограничивал.

Оставшись наедине с Михаилом, Сиваков шепнул:

— Не нравится мне всё это! Какие-то странные переписки, уточнения. В прошлый раз я упомянул Агошкова и Кикотя — теперь их убрали. Якобы, чтобы раньше времени не дразнить быка красной тряпкой. Так и раньше делали. Вроде ничего лишнего, похоже на перестраховку. Но у меня нехорошее предчувствие.

Михаил пожимал плечами:

— Не бери в голову. Сараев разберется. Он руководитель опытный. Ты же знаешь! Я напротив него несколько лет в кабинете сидел.

— Ты там сидел, а я в другом месте! У меня чуйка получше твоей работает! Камера — это тебе не кабинет! Сам же знаешь — как начинают показания корректировать, так одно из двух: для возбуждения или прекращения. А как решат материал в архив списать? Что делать? Думаешь, братва не узнает, что нас засылали? В протоколах и адреса, и фамилии. Чего лучше, как избавиться от основных свидетелей? Прокурор прикроет, а?

— Типун тебе на язык. С чего это такое дело будут губить? Все доказательства собраны. Сараев орден получит за раскрытие.

— Ох не знаю, — Сиваков осторожно поглядывал на Николая, — как бы нам посмертно орден не вручили.

— Ладно, не грузись, — Михаил и сам уже стал волноваться, но не показывал, — пойдем кофейку выпьем с коньяком. Завтра много работы. Машины с продуктами приходят, надо по базам раскидывать. Что-то наши логисты перестали справляться. То ли ленятся, то ли большие объемы стали. Надо будет встретиться обсудить.

На следующий день они занялись своей основной работой, и так трудились целую неделю, не покладая рук. Кое-кого в фирме уволили, поставили новых начальников отделов. Решили чаще анализировать результаты.

Через неделю снова позвонил Сараев. Долго извинялся по телефону. Сказал, что следствие вернуло материалы на доработку, и надо кое-что уточнить. Поехали все вместе. Разошлись по кабинетам и стали вносить правку, уточнения. Снова расписываться задним числом. Сараев снова накрывал журнальный столик, наливал гостям, посылал сотрудников за закуской, оправдывался:

— Господа пенсионеры, в последний раз! Больше не потревожим. Опера молодые, неопытные. Сами такими были. Знаете!

— Да нам-то что? — смеялся Полинов. — Я хоть каждый день буду к тебе приходить исправлять! Ты только наливай, да закуску ставь. Это ж какая экономия к пенсионному бюджету! Водка-то дорожает.

На Сивакове не было лица. Он молча исправлял, что подсказывали и становился всё бледнее.

— Ты что как спирохета? — улыбался ему Сараев. — Или открылись старые раны? На просушке?

— Да, что-то неважно себя чувствую, простудился наверно, — Николай отодвигал стакан с водкой. С умыслом глядя в глаза Михаилу.

Тот старался казаться весёлым, но удавалось с трудом. Хотелось думать, что Сараев не изменился с тех пор, когда они вместе отстаивали интересы отдела. Защищали своих сотрудников, выводили из-под удара внедрённых агентов, жертвовали карьерой ради друзей.