Чужая игра - Людмила Котлярова

Неужели удача все-таки улыбнулась ему? Эдуарда вдруг охватил такой восторг, как будто все задуманное уже свершилось.

— Что вы здесь делаете? — услышал Эдуард у себя за спиной женский голос. Он резко обернулся, ожидая увидеть… ее. В проеме двери стояла невысокая женщина, не имеющая даже отдаленного сходства с Чеславиной.

— Вот, — Эдуард кивнул на портрет Чеславиной, все еще находящийся у него в руках, — жду хозяйку этих апартаментов.

— А я и есть хозяйка. — Женщина прошла к креслу и удобно устроилась в нем, ожидая от Эдуарда дальнейших разъяснений.

Эдуард оторопело уставился на нее.

— Как хозяйка? А как же…, — он протянул женщине портрет.

— А-а-а, вы, наверное, к Анне, — догадалась женщина.

Эдуард энергично закивал головой.

— Так она здесь больше не работает, — пояснила женщина.

— Как не работает? Я видел ее в день премьеры.

— А теперь не работает. Женщина как- то скорбно поджала губы. Так обычно делают, когда говорят о мертвых. Эдуард испугался.

— Но она мне нужна. Очень. Где ее можно найти?

Женщина с подозрением посмотрела на Эдуарда.

— А зачем она вам?

— Я продюсер кинокомпании «Восхождение». Мы ищем актрис для своего нового проекта. Мне кажется, Чеславина нам подошла бы…

— Ой! — Женщина от волнения аж всплеснула пухлыми ладошками. — Вы не представляете, как вы вовремя. — Меня зовут Смольская Елена Леонидовна, — скороговоркой представилась она, — я близкая подруга Чеславиной. — А вы не хотите чаю? — Она тут же соскочила с кресла и, не дожидаясь ответа, принялась готовить чай.

Эдуарду показалось, что актриса сильно обрадовалась его предложению, как будто это ей самой предлагают участие в проекте, а не Чеславиной.

— Скажите, Елена Леонидовна, — решил немного прощупать почву Эдуард, — как вы думаете, Чеславина согласится с моим предложением?

Смольская посмотрела на Эдуарда таким взглядом, как будто он только что сморозил какую-то чушь.

— Вы еще спрашиваете? — возмущенно выдохнула Смольская, — Да она будет только рада.

— Вы уверены?

— А куда она денется? Она поссорилась с нашим режиссером, и он прогнал ее. Теперь работа ей нужна, как воздух.

Смольская поставила перед Эдуардом чашку только что заваренного ароматного чая.

— Это хорошо, — обрадовался Эдуард.

— А скажите мне, Елена Леонидовна, Анна хорошая актриса?

От возмущения Смольская поперхнулась чаем.

— Вы же сами сказали, что видели ее на сцене.

— К сожалению, я опоздал на спектакль и видел его не полностью, так что имею о ней только приблизительное представление. Но нам нужен именно такой типаж, как у нее.

— Вы не пожалеете, — затараторила Смольская. — Мы с ней учились на одном курсе, так она такое выделывала, что не каждый артист может. Вот скажите, много видели вы артистов, которые могут имитировать не только чужой характер, но и чужой голос, да так, что мама не отличит? — Смольская бросила на Эдуарда победоносный взгляд, как будто это она, а не Чеславина обладала таким талантом.

— Что вы говорите, — удивился Эдуард. Он старался говорить спокойно, чтобы скрыть захлестнувшую его волну ликования. На такую удачу он и не рассчитывал. Если эта Чеславина умеет еще говорить чужим голосом… От открывающихся перед ним перспектив у него перехватило дыхание.

— Ну, ладно, — заторопился он, — спасибо за чай. Я пойду. Продиктуйте мне пожалуйста адрес, по которому я смогу найти Чеславину.

— Записывайте, — с готовностью проговорила Смольская.

Когда Эдуард вышел из театра, у него было такое ощущение, что за его спиной выросли крылья. В руках он сжимал драгоценный листочек с адресом Чеславиной. Он бережно спрятал его в карман куртки и, обращаясь к нему, как к человеку, с нежностью прошептал: «Ты сделаешь меня богатым».

3

Со дня премьеры прошло уже несколько дней, а Анна все никак не могла прийти в себя. Тот день для нее явился настоящим потрясением, шоком. Ей казалось, что за те короткие часы она прожила сразу несколько не только жизней, но и смертей. Анна думала, что подобные события случаются у человека крайне редко. Да и то не у каждого. А вот ей посчастливилось. Ну и пусть она заплатила за это слишком высокую цену, за то приобрела нечто большее — драгоценный опыт души, который так важен для любого артиста. Анна очень дорожила этим опытом. Она собирала его в течение всей своей жизни по крупицам, по капельке. Как пчела собирает мед, надеясь, что когда-нибудь она отдаст его неподражаемую сладость людям.

Анна прикрыла глаза и попыталась вспомнить, сколько раз в своей жизни она чувствовала на себе леденящее дыхание смерти. Первый раз это случилось, когда она училась еще в школе. Пережив гибель отца в морской пучине, она решила, что никогда не позволит себе быть слабой перед этой могучей водной стихией. Для этого записалась в школу подводного плавания. Занятия дайвингом настолько увлекли ее, что она всерьез подумывала после школы стать профессионалом этого дела, посвятить ему всю сознательную жизнь. Но судьба распорядилась по иному. В одно из своих погружений случилось непредвиденное: лопнула трубка, по которой поступал кислород, и Анна стала задыхаться. Ее напарник заметил неладное и вовремя поспешил на помощь. Но слишком быстрый подъем на поверхность оказал свое губительное действие. У Анны развилась кессонная болезнь. Здоровье ее было подорвано, и врачи настоятельно рекомендовали Анне оставить это опасное увлечение. К этому еще добавились выпускные экзамены в школе, и Анна постепенно отошла от погружений…

Но это был не единственный опыт, когда она ощущала на своей шее цепкие пальчики своенравной Дамы с косой. Забросив занятия дайвингом, Анна осталась не у дел. В ее жизни образовалась огромная пустота, которую она никак не могла заполнить. И поскольку Анна не торопилась это делать, жизнь взяла инициативу в свой руки, предложив ей не самый лучший вариант в виде шумной и веселой компании сверстников, которые выбрали весьма сомнительный и опасный путь — наркотики. Анна снова научилась погружаться. Только на этот раз не в морскую пучину, а в заманчиво-соблазнительный иллюзорный мир. Ее снова звало и манило дно, но на этот раз не морское, а гораздо более опасное, не имеющая предела. Возможно, она окончательно и скатилась бы на эту страшную глубину, из которой нет возврата, но, как ни странно, смерть вернула ее к жизни. На этот раз она подошла к ней гораздо ближе, чем в прошлый раз. От передозировки наркотиков Анна потеряла сознание и находилась в наркотической коме несколько дней.

Врачи самоотверженно боролись за ее жизнь, но смерть никак не хотела отдавать им свою добычу. Но конце-концов, ей надоело это противоборство с молодым и упрямо не желающим расставаться с этим миром организмом, и она отступила от Анны.

Вот тогда Анна испугалась по-настоящему, она была слишком молода и не хотела умирать. С отчаянием обреченного, стала искать средство для своего спасения. И нашла. Это был театр. Он стал для нее всем — другом, любовником, семьей, самой жизнью. Ведь в реальной жизни она была одинока. И она бежала от своего одиночества и боли в этот волшебный мир своих героев и персонажей. Игра! С каким самозабвением и страстью она отдавалась ей. Каждый вечер на сцене она проживала чужую жизнь… Это была новая иллюзия, но гораздо более увлекательная и безопасная, чем наркотики. А теперь ее лишили всего этого.