Адам не женится на Еве - Лариса Соболева

Она и крутилась на постели, и обнаженную спинку выставляла – дебил без реакции. Безусловно, реакция – вернее эрекция – у него появлялась, но это безобразие в кресле отводило глаза и тупо смотрело на экран телевизора. Откуда такая выдержка? – недоумевала Неля, притворявшаяся спящей красавицей, сто лет ждущей поцелуя принца. Из чего он сделан? Может, наглотался таблеток «контрсекс», как кот? Или он гомик? Пора переходить к экстренным мерам.

Неля перевернулась на спину, «нечаянно» (во сне же) раскинула руки, задев легкое одеяло, которое обнажило ее по пояс. Ну и ногу выставила, согнув в колене. Дебил прекратил сопеть – подействовало. Но он вдруг поднялся и вышел из комнаты. Куда пошел? На кухню, в ванную или в сортир? Неля приподнялась, прислушиваясь. Зажурчало. Он в туалете!

Лучшего момента не будет. Неля проберется в ванную, закроется на задвижку, включит мобилу и наберет номер. Пока дебил дойдет до комнаты и заметит, что ее нет на кровати, пройдет время, авось в милиции поднимут трубку. Но проблема в том, что дверь выбить для него – пустяк. И все же стоило попробовать, трахаться с ним не придется.

Она подскочила, на цыпочках подобралась к дверному проему… «Вот скотина неотесанная, – пронеслось у нее в голове. – Не закрылся. Хоть бы, гад, к унитазу ближе подошел!» Всего несколько метров пройти до ванной, а как услышит? Ну и что? А ей в ванную понадобилось. Зубы почистить забыла.

Неля сделала всего несколько неслышных шажков, и цель была так близка, но… Дебил спустил воду и, застегивая штаны, повернулся. Неля застыла на полушаге.

– Ты куда? – свел он дебильные брови в кучу.

– Куда я могу уйти в одних трусах? – рассвирепела Неля.

О! Глаз у него осатанел, выступила испарина, задышал симптоматично. Придется спать с ним, придется – тогда пусть трепещет. Но огнедышащий дракон словно врос в пол, вперив в нее два налившихся кровью глаза. Идиот! Однако его борьба с собой вызвала уважение у Нели, другой бы на его месте…

– Ты не понимаешь, что я не могу уснуть? – Это было последнее средство, если и оно не поможет, то он гомик, тогда Неле крупно не повезло. – Меня колбасит всю. Ворвались в мой дом, держите меня в заложницах… (Он не понял, чего она хочет.) Это издевательство. (Все равно не понял, кажется, окончательно отупел.) Это же трудно пережить… Ты тупой? Не понял, что нужно делать?

Она подошла к нему вплотную, положила руки на грудь, подняла их к шее – ух, задушить бы! Да только сил не хватит, посему не стоит и пробовать. В следующий миг губы Нели обхватили его губы…

Каким образом она очутилась на кровати, Неля не помнила – произошло все со световой скоростью. Дейл сбрасывал с себя одежду, путался в ней, он торопился, будто Неля вот-вот исчезнет. А он тяжелый…

– Эй, погоди, – уперлась руками в него Неля, когда он активно раздвигал ей ноги. – А ласки? Я люблю, когда меня ласкают…

– Потом… – взревел он.

– А!.. А!.. – изображала кайф Неля.

И решала стратегические задачи на ближайшие часы. Сколько же раз его надо завести, чтоб отключить? Судя по всему, он окончательно проснулся, и придется ударно поработать, трудная ноченька предстоит. А почему, собственно? Может, это последняя ее ночь секса, перед смертью хоть эту радость вкусить. Неля провела ладонями по спине дебила – гладкая, мускулистая. Ей в основном попадались заплесневелые сморчки наподобие Вехова. Она сказала себе: «Как говорят французы, а они всегда правы, расслабься и получи удовольствие».

– Вы соображаете?.. – вымолвила Дана.

Дуло было так близко, не верилось, что из этой маленькой дырочки может вылететь смерть. И выпустит ее Зося! Зося?!! Похожая на прекрасную, грустную королеву? Либо это Дане снится, либо неудачная шутка.

– Соображаю, – глухо сказала Зося.

Дана поняла: она не шутит. У Зоси стало совсем другое лицо – мертвенно-бледное, решительное, жесткое… нет, жестокое. Ни жалости, ни сомнений, ни страха. Это лицо смерти. Что, вот так запросто она возьмет и выстрелит? Почему? Ой, как заныло под ложечкой, это страх заныл. Дана его ощутила, словно живое существо у себя внутри, почувствовала запах крови, как в доме Бабаджанова, когда лежала под диваном и видела труп Семена Кирилловича. Но сейчас она чувствовала запах своей крови, бешено скачущей по венам. В комнате с трупом было очень страшно, невыносимо страшно, только там смерть все же виделась за пределами комнаты, а не так близко.