Улыбка бога - Диана Бош

– Мя-а-авса.

У Лямзина вытянулось лицо.

– Мне показалось, или он действительно что-то сказал?

Александра вздохнула.

– Не показалось. Он в самом деле научился выговаривать слово «мясо», правда, получается у него очень коряво. Так, как будто это умственно отсталый мальчик с дефектами речи говорит. Но, в принципе, понять можно. Очень уж Сильвер мясо любит, вот и старается...

– Все коты любят мясо, но не все умеют говорить, – философски изрек Лямзин.

Александра пожала плечами:

– Я думаю, они эволюционируют. Вот сколько себя помню, в доме у нас всегда были кошки. Но чтобы они сидели так, как люди, и спали на спине, раскинув лапы – такого не помню. Ну, разве что изредка случалось. А этот придет, ляжет на постель, голова на подушке, передние лапы вверх, задние вытянет, ну ни дать ни взять гуманоид. Только в шерсти. Да и насчет тотальной кошачьей любви к мясу ты не прав. Дуся, к примеру, его вообще не ест.

– Дуся уникум. Она не кошка, а гибрид диванной подушки с ленивцем.

– Это да. Иногда я думаю, что, если ее не чесать, у нее точно в шерсти заведется моль, как у настоящего ленивца. – Александра поставила на стол тарелку с едой. – Приятного аппетита. Ой, как-то неудачно с рассказом про моль получилось.

– Не переживай, я такой голодный, что мой аппетит ничем не перебьешь, – он начал с энтузиазмом есть и тут же отложил в сторону ложку. – Я не понял, ты что, не будешь?!

– Мне не хочется, – зябко поежилась Александра, снимая со спинки стула шаль и кутаясь в нее. – И потом, я только что поела. Я лучше кофе себе сделаю.

Некоторое время они провели в тишине. Дождавшись, когда кофе поднимется шапкой, Александра разлила его в две чашки и, поставив обе на стол, села напротив Лямзина.

Некоторое время она молчала, собираясь с духом, а потом выпалила:

– Я хочу провести эксгумацию.

Лямзин от неожиданности поперхнулся.

– Ты хочешь – что? – Он отодвинул тарелку и положил на нее крест-накрест вилку с ножом.

– Чего не доедаешь?

– Наелся уже, – буркнул Эдик.

– Тогда кофе пей.

Внешне она осталась невозмутима, но глаза ее опасно сверкнули. Лямзин уже изучил характер Александры. Это было не слишком хорошим признаком, и могло означать только одно: гроза неизбежна. Поэтому он сразу смягчил выражение лица и проникновенно начал:

– Понимаешь, дорогая, все не так просто, как кажется. И вообще, от тебя я никак не ожидал услышать такую странную просьбу.

– Вот еще. Что удивительного в том, что я хочу убедиться: мы похоронили именно моего отца. Или, напротив, выяснить обратное. Разве есть что-то противоестественное в моем желании?

– Нет, разумеется, ничего. Но мне это в данном случае представляется нежелательным.

Он придвинул к себе чашку и отхлебнул кофе.

– Шоколад бери, – она даже не пыталась скрыть раздражение.

Резко смахнув невидимые крошки со скатерти ладонью, Александра взяла тарелку и с грохотом поставила ее в раковину. Потом достала из-под стола кошачьи миски и, вытряхнув из них заветрившийся корм в мусорное ведро, направилась в ванную. Лямзин проводил ее встревоженным взглядом. Ссориться с ней в его планы совсем не входило, но ее настроение ему категорически не нравилось.

Меланхолично откусив шоколад, он запил его горьким кофе и уставился в окно.

Когда Александра вернулась, Лямзин все еще сидел, глубоко задумавшись и ни на что не обращая внимания.

– Почему нельзя провести эксгумацию? – с вызовом спросила она.

Он медленно повернулся и всмотрелся в ее лицо.

– Вот скажи-ка, ты сама понимаешь, что говоришь? Мне уже с чисто исследовательской точки зрения любопытно: насколько взрослый адекватный человек может быть неразумен в своих желаниях? – Он откинулся на спинку стула, демонстрируя всем своим видом ожидание ответа, и сложил руки на груди.

– Конечно, я все понимаю.

– А мне кажется – не очень. Смотри, как вижу ситуацию я. Два года назад внезапно погибает твой отец. Причем, заметь, не просто так, а предварительно оставив завещание. Как будто он знал, что скоро ему на тот свет отправляться, и поторопился обеспечить дочь.

Александра смутилась:

– Это совпадение, в жизни еще и не такое бывает.

– Допустим. Но при этом у наследницы еще есть мать и брат, однако львиная доля состояния остается ей. Представила, как это выглядит со стороны?

Александра покраснела.

– Но Вите отец еще раньше обеспечил бизнес, а мама сама отказалась в мою пользу от всего!

– Ага. Но только это мы знаем с твоих слов. В то же время где гарантия, что Илья Григорьевич в последний момент не собрался вдруг изменить завещание? Сколько тебе досталось по нему, три ювелирных магазина?

– Один из них совсем маленький, – прошептала Александра, и глаза ее увлажнились. – Эдик, ты же меня ни в чем не подозреваешь?

– Прочувствовала? Что и требовалось доказать. Естественно, я тебя ни в чем не подозреваю, но стоит нам сейчас поднять шум, и те, кому выгодно было, чтобы твоего отца не стало, могут этим воспользоваться. И, заметь, если дело дойдет до суда, исход может быть любым. Неспроста же в руках у Фемиды весы – то одна перевесит чаша, то другая...

– Но...

– Подожди, я еще не все сказал. Теперь давай рассмотрим те случаи, когда ты вроде бы видела своего отца. Итак, вариант первый – это не Илья Григорьевич, а очень похожий на него человек. Да, я понимаю, версия так себе: двойники встречаются не так уж часто. К тому же тот мужчина, по твоему же собственному утверждению, явно тебя узнал. А, значит, был или раньше с тобой знаком, или знаком с твоим отцом. В окружении Ильи Григорьевича ты видела сильно похожих на него людей?

– Нет.

– Вариант второй, фантастический: этот человек знал тебя раньше, затем зачем-то сделал пластическую операцию, чтобы стать похожим на твоего отца. Версия, на мой взгляд, слабая, точнее – абсолютно бредовая. Прежде всего потому, что мотивы такого поступка очень сложно представить.

– Пусть так.

– И вариант третий. Он же самый реальный, на мой взгляд: это действительно был твой папа. И тогда выходит, что два года назад вы похоронили вместо него кого-то другого.

– Ну вот! Ты же сам это признаешь! В таком случае мы просто обязаны провести эксгумацию.

– Не торопись, попытайся для начала ответить на два вопроса: кто в могиле и почему скрывается Илья Григорьевич?

Александра потрясенно замолчала, ее лицо начало медленно наливаться краской. До нее наконец дошло, на что именно намекал Лямзин.

– Ты хочешь сказать, что мой отец убил того человека? Того, которого мы похоронили вместо него? – возмущенно спросила она. Грудь ее часто вздымалась, от волнения, она запиналась и не могла нормально говорить. – Эдик, ты в своем уме?! Папа не мог совершить преступления! Он... он просто не способен на это!