Она умерла как леди - Джон Диксон Карр

– Хуже некуда.

– У вас самого неопрятный вид. В подкладке кармана вашего пиджака дырка. Вы самый неаккуратный мужчина, какого я только видела. Дайте я ее зашью.

– Уберите руки, женщина. Я не позволю, чтобы меня лапали хищные особы.

– Это кто здесь хищная особа, сукин вы сын?

Все эти слова Белл произносила без всякой ожесточенности. Она могла использовать выражения, от которых волосы вставали дыбом, произнося их вполне дружелюбно и даже с нежностью.

– Вы, – ответил Том. – Все вы таковы. Во всем виноваты железы. Сейчас я принесу анатомический атлас и покажу вам…

– Это та штука, где люди выглядят так, словно с них кожу содрали? Нет, спасибо. – Голос Белл дрогнул. – Слушайте, доктор Кроксли, вы знаете суперинтендента Крафта?

– Да. А что?

Белл колебалась. Я хорошо представлял ее глянцевую кожу и каштановые локоны, иголку и нитку в ее пальцах, уютную спальню, которая когда-то принадлежала моей жене.

– Он говорит… что послезавтра будет дознание.

– Ложитесь и спите, – отозвался Том. – Это приказ.

– Но он сказал… что мне, может быть, придется выступать свидетелем и опознавать Барри!

– Да, идентификацию обычно осуществляет ближайший родственник.

– Это значит, я должна буду… смотреть на него?

– Спите, говорят вам!

– Он выглядит… очень страшно?

– Нельзя упасть с утеса высотой семьдесят футов в воду на глубину три или четыре фута, не получив повреждений. Но врач, который производил вскрытие, говорит, что картина вовсе не ужасна, так как оба падали уже мертвыми и их тела обмякли. По его словам, самые сильные травмы были причинены ударами о камни, когда их несло течение.

В этот момент я постучал в стену. Нужно было положить предел медицинским подробностям.

– А теперь спать! – рявкнул Том.

– Я не смогу заснуть.

Тем не менее она заснула, когда начал действовать сульфонал. Зато я не мог сомкнуть глаз. Я метался в кровати под аккомпанемент тиканья часов и в каждом углу видел лицо Риты. Наконец я спустился в приемную в ночной рубашке и выпил легкое снотворное. Врачи позволяют себе это, хотя не рекомендуют пациентам. Когда я проснулся, было уже за полдень. Солнечный свет словно вдохнул в меня новые силы.

Приняв ванну, я почувствовал себя почти бодрым. Оказалось, суперинтендент Крафт и Г. М. уже приходили навестить Белл. Г. М. даже смог подняться но лестнице, опираясь на костыль. Они передали мне просьбу встретиться с ними в доме Алека Уэйнрайта в три часа дня. Спускаясь к более чем позднему завтраку, я столкнулся с Молли Грейндж, выходящей из комнаты Белл.

Меня интересовало, как спокойная и сдержанная Молли поладила с нашей гостьей. Но один взгляд на нее сразу меня успокоил. Хотя лицо Молли слегка покраснело, она улыбнулась мне.

– Познакомилась с миссис Салливан? Она уже встала?

– Встала и одевается, – ответила Молли.

– Как она тебе понравилась?

– Очень. – Молли выглядела озадаченной. – Но ее выражения, доктор Люк…

– Тебе придется к этому привыкнуть.

– И она подходит к окну практически без ничего, – продолжала Молли. – Мужчины в «Карете и лошадях» толпятся у окон и пялят на нее глаза. Если вы не будете осторожны, доктор Люк, то заработаете себе скверную репутацию в Линкоме.

– В мои-то годы?

– Я только что отдала ей мою последнюю пару шелковых чулок. Но, как говорит Белл, черт с ними. Надеюсь, мы не должны представлять ее отцу? Его хватит удар.

– Почему полиция хотела ее видеть?

Лицо Молли омрачилось.

– Они спрашивали, есть ли у нее фотографии Барри Салливана. Она ответила, что есть, но когда полиция обыскивала лондонскую квартиру Салливанов, то не смогла найти ни одной.

– Актер без единой собственной фотографии?

– Да, странно.

– Послушай, Молли! – сообразил я. – У Уэйнрайтов должна быть дюжина его снимков. Помнишь, он и Рита все время фотографировали друг друга?

– Полиция побывала и там. Но похоже… – Молли поджала губы, – кто-то нарочно порвал все их фотографии. Понимаете, доктор Люк? Кто-то настолько их ненавидел, что уничтожил даже снимки!

Зло вернулось опять. Я всегда буду помнить Молли в этот момент, с вздымающейся и опускающейся грудью и желтыми волосами, освещаемыми солнцем через окно позади.

– Кто-то ненавидел их достаточно, чтобы убить, Молли.

– Неужели вы все еще этому верите? – спросила она.

– Верю и собираюсь заявить об этом на дознании.

– Вы не должны этого делать!

– Обязательно сделаю. А теперь иди – мне нужно позавтракать.

Но Молли колебалась.

– Не похоже, чтобы у миссис Салливан не было ни одного друга в этих краях. Кажется, она знакома с Полом Феррарсом.

– Вроде бы да.

– Белл поведала мне, что ни с кем не бывает так весело «кирять» – очевидно, она имела в виду выпивать, – как с ним. Очень интересно. Но помяните мои слова, доктор Люк, нашу маленькую приятельницу скоро будут обсуждать повсюду.

Это стало очевидным, когда я, позавтракав, вышел за ворота подышать воздухом. Харри Пирс, хозяин «Кареты и лошадей», появился из своего бара с видом нехотя исполняющего рутинные обязанности разведчика. Харри являет собой образец старомодного толстого бармена с липкой прядью волос на лбу, распространяющего вокруг аромат алкоголя.

– Не обижайтесь, доктор Люк, – начал он, – но я и некоторые мои клиенты хотели бы знать, что здесь происходит.

– В каком смысле?

– Сначала два человека прыгают в море с утеса. Вчера толстый джентльмен, как танковая дивизия, вламывается в мой бар и разбивает вдребезги одиннадцать пивных кружек, два графина с водой, одну пепельницу и один столик…

– Я очень сожалею, мистер Пирс…

– Против этого джентльмена я ничего не имею – он щедро оплатил ущерб, – заверил меня Харри, подняв руку, как будто приносил присягу. – Но такие вещи не слишком нравятся людям, которые собираются выпить первую кружку за день, верно?

– Разумеется.

– Это расстраивает клиентов. А сегодня утром молодая леди – и притом очень красивая – показывается практически голой в окне вашего дома!

– Надеюсь, это клиентов не расстроило?

– Нет, но это расстроило мою старуху. – Харри понизил голос. – И другим леди это тоже не слишком понравилось. Кто-то успел настучать пастору в церкви Святого Марка, который явился сюда, сожалея, что не успел вразумить грешницу. А тут еще Уилли Джонсон и этот чертов Нерон.

– Чертов кто?