Бедная овечка - Полищук

Валюшкина надеялась на приезжих москвичей, где-то подсознательно желая быть разоблаченной. Но и те, шли долгое время по ложному следу. Колмаков должен был совершить ошибку и ей нужно было подтолкнуть его, а вместе с тем и Панина. Она знала, что капитан яростно желает обойти в расследовании москвичей и пойдет на всё, чтобы первым поймать убийцу.

Сначала задуманное свершалось, как и было запланировано. Олег, действительно, клюнул на удочку и в ужасе стал совершать ошибку за ошибкой. Пытался бежать, якобы в отпуск. Услышав про эксгумацию Карины, поехал на кладбище, знал, что москвичи обязательно найдут доказательства, потом не отвертишься.

Панин отправил следить за ним стажерку. Поздним вечером она позвонила ему и сообщила о действиях Колмакова на кладбище.

“Ничего не предпринимай без меня, я уже еду!” — приказал Виталий Егорович и незамедлительно отправился на задержание. Ему хотелось самолично схватить опасного серийного убийцу и доставить в отдел.

Колмаков достал тело Киреевой из могилы, замотал в мусорные пакеты и уже собирался оттащить к машине, когда из кустов выскочил Панин, нацелив на него пистолет.

— Стоять, не двигаться!

— Виталя? — тот поначалу опешил и растерянно моргал.

— Ага, вот значит кто у нас убийца! Маньячелло! А-ну, поднимайся с земли, гад, и руки вверх!

Олег послушно выполнил команду.

— Виталик, послушай, я не убивал их, клянусь!

— Так я тебе и поверил.

— Меня кто-то подставляет, я не знаю кто, но это правда. Я с ними только спал, а последнюю и в глаза не видел.

— Сказки свои венского леса будешь присяжным рассказывать. А сейчас ты арестован!

Панин потянулся в карман за наручниками.

— Блин! — выругался он. — Наручники в машине забыл! Давай без глупостей, Олежа! Вперед иди!

Колмаков медленно двинулся с места, представляя, чем все это обернется, теперь не отмоется, никто ему не поверит. А что ждет его в тюрьме? Он прекрасно наслышан о том, что происходит с бывшими сотрудниками полиции в местах лишения свободы. От ужаса и паники, трусости, в состоянии аффекта, Олег крутанулся и выбил пистолет из рук Виталика. Тот бросился его поднимать, времени на борьбу не было. Колмаков схватил лопату и опустил ее с силой на голову Панину, капитан рухнул замертво.

— Что я наделал?! — в отчаянии кричал убийца.

— Олег? — тихо послышалось за спиной.

Он обернулся — на него смотрели знакомые до тошноты влюбленные глаза Валюшкиной.

Олег схватил пистолет, но два трупа за раз — это уже перебор, он медлил, не зная, как поступить с нежелательной свидетельницей.

— Олег, я помогу тебе, — вдруг сказала она. — Я помогу избавиться от тела Киреевой, мы сбежим, туда, где нас никто не найдет.

— Что? — Колмаков не верил собственным ушам.

— Я люблю тебя и хочу помочь, — Валюшкина сделала шаг навстречу.

— Ты ненормальная! Не подходи!

— Позволь мне помочь тебе. Мы отвезем тело на пустырь, где нас никто не увидит и сожжем.

Олег расплакался, как маленький ребёнок и совершенно растерялся. Ему сейчас нужен был помощник, самому со всем не справиться.

Алена подошла к телу Панина и равнодушно сказала:

— А этого оставим здесь. Это запутает следствие.

Она как в воду глядела, смерть Панина отбросила следствие на пару миль назад.

Колмаков успокоился и опустил пистолет. Они сбросили тело Виталика в пустую могилу, а тело Киреевой загрузили в багажник.

На пустыре развели огонь. Олег присел на корточки, борясь с желанием и самому сгореть до тла вместе с трупом и лопатой, которой полчаса назад убил Виталика.

Алена обняла его за плечи и шептала:

— Теперь мы всегда будем вместе: ты и я, больше нам никто помешает. Только ты и я.

Он смотрел как языки пламени пожирают тело Карины. Слезы сами капали из глаз, Олег жалел себя и свою никчемную жизнь. Его затуманенный мозг резко прожгло ужасающей догадкой.

Рядом стояла девушка, тенью ходившая за ним по пятам, отчаянно требовавшая от него то, чего он дать не мог — любви. И вела она себя сейчас крайне странно.

— Это ты их убила? — Олег задал этот вопрос, боясь до жути ответа.

Алена продолжала его обнимать, прижалась крепче. Он оторвал от себя ее руки и повторил вопрос:

— Это ты их убила?

— Олег, я люблю тебя, — по щекам ее текли слезы.

Колмаков попятился, едва не ступив в огонь.

— Я всё понял, — теперь в его голове сложился пазл. Он достал пистолет и направил его на Валюшкину. — Мы едем в отделение.

— Зачем, Олег? Они тебя посадят.

— Я признаюсь, расскажу им правду. Я не серийный убийца.

— Ты убил Панина, на твоей одежде кровь.

Колмаков истерил и неистово кричал, размахивая пистолетом.

— Ты меня заставила! Это ты все подстроила! Я тебя ненавижу!

Алену ранили его слова, рыдая, она просила остановиться.

— Пожалуйста, не говори так.

— Да я никогда с тобой не буду, ты слышишь?! Нет никаких ты и я! Да я скорее удавлюсь, чем останусь с тобой.

Внутри что-то оборвалось, она больше не помнила себя от обиды.

— Тогда я расскажу, что это ты убийца! Все доказательства против тебя, они поверят мне.

— Ах ты сука! — он хотел ее ударить, но не успел. Алена, не обращая внимания на его крики и угрозы бросилась наутек, скрылась в заброшенном здании неподалеку.

Он искал ее повсюду.

— Ты где, тварь?! Выходи!

Вокруг недостроенные стены и булыжники под ногами. Наверху послышался шум, будто камень упал. Олег бросился по лестнице вверх. Глаза привыкали к темноте, у обрыва он заметил ее плащ, не раздумывая подлетел к нему, но самой Валюшкиной там не оказалось. Она выскочила из тени между углами и с силой толкнула его. Затем услышала глухой удар и обрывистый стон. Спустившись, забрала свой плащ и пошла домой, смертельно уставшая.

Конец всех концов

Когда Перегудов спросил Валюшкину, где она находилась в ночь смерти капитана, она не таясь призналась:

— Я была там.

Астахова сдержала удивленный возглас, а вот Дорошев нет.

Перегудов уже догадывался в чем заключается правда, именно он продолжал допрос, Алена ему доверилась.

— Я толкнула его, — говорила она тихо, — это получилось случайно. Я защищалась.

— Колмаков хотел вас убить?

— Да, как и Панина. Я давно знала, что Олег убийца, но не могла признаться, я любила его.

— Он знал о том, что вам известна его тайна?

— Знал. Он угрожал мне. Говорил, что если я кому-нибудь расскажу, то он убьет меня.

— Подождите,