Голубой пакет - Георгий Брянцев

— Не могу оставаться равнодушным при виде подлинной женской красоты. Я эстет! — и спохватился: — Тебе что?

— «Мартеля»… Бутылку «Мартеля», — повторил официант.

— Сию минуту! — и Циглер повернулся к буфету.

Офицеры за длинным столиком уже пили за счастливых брата и сестру.

А они в это время сидели в небольшой, без окон, с глухими стенами клетушке, освещенной крошечной электролампочкой под самым потолком. Всю обстановку составляли железная койка с матрацем без простыни, покрытая неизвестно как сюда попавшей мохнатой казачьей буркой, и ящик с пустыми бутылками.

Готовцев и Туманова сидели рядом на койке. Готовцев с любопытством разглядывал документы «сестры», выданные оккупационной администрацией города Минска: паспорт, удостоверение и пропуск, дающий право на беспрепятственный проезд всеми возможными видами транспорта в город Горелов и обратно. Срок пропуска исчислялся десятью сутками. На паспорте имелись все необходимые отметки. Удостоверение свидетельствовало, что владелица его состоит на службе в минской военной комендатуре в качестве переводчицы.

Готовцев покачал головой и, возвращая документы, произнес:

— Ничего не скажешь… Чистая работа! С такими документами можно и до Берлина доехать. Показывали кому-нибудь?

— Да, один раз, у моста, — ответила Туманова, спрятала документы в сумку и невзначай бросила взгляд на литографию с изображением свирепо глядящего Гитлера, наклеенную на стене.

— Чудно? — спросил Готовцев, заметив ее взгляд.

Разведчица усмехнулась:

— А вы привыкли?

Готовцев нахмурился, опустил голову, толкнул носком ботинка ящик и проговорил:

— К этому нельзя привыкнуть. Делаю вид, что привык, с трудом терплю. Терплю потому, что надо. Иной раз до того тошно, что не знаешь, куда себя деть. Согласен хоть к черту на рога, лишь бы не видеть этих противных морд! — он встал, приоткрыл дверь в коридор и объяснил: — Так лучше… Будет видно, если кто подойдет. Хотя никто в мою каморку и не заглядывает.

Они помолчали. В условиях нелегальной работы часто бывают моменты, когда люди, встретившиеся по паролю, до этого не видавшие друг друга, исходя из требований конспирации, не знают, о чем можно и о чем нельзя говорить. Так было и сейчас. Туманова понимала, что Готовцев — только промежуточное звено, что он не должен знать, для чего и с каким поручением она явилась. Его дело — принять ее и передать кому следует, по цепи, в которой он, Готовцев, связан, очевидно, лишь с одним человеком и ни с кем другим. И, конечно, он не знает Чернопятова, потому что не всем подпольщикам дано знать руководителя подполья.

Юля чувствовала себя связанной. Это понимал и Готовцев.

После недолгого молчания она спросила:

— Как будем действовать?

— Как приказано, — ответил он. — Завтра вечером сведу вас туда, где вы нужны или кто вам нужен.

— Только завтра, и вечером? — удивилась Юля.

Готовцев развел руками и пояснил:

— Не подумайте, что это мой каприз. Мне строго наказано, как поступать. Утром ко мне придет товарищ Степан…

— Сюда?

— Нет, на вокзал. Я работаю в двух местах. Он придет и скажет, куда вас проводить.

Получалось не совсем так, как рассчитывала разведчица. Она тешила себя надеждой к утру выбраться из города окончательно вместе с драгоценными документами о «драконе», и такое долгое ожидание ее никак не устраивало. Она не могла держать Бакланова в неведении более суток. Там могут бог знает что подумать!

«Кто такой Степан? — рассуждала она про себя. — Во всяком случае это не Чернопятов. Того звать Григорий Афанасьевич. Его подпольная кличка «Комбат». И еще вопрос, кому меня передаст Степан? Возможно, что между ним и Чернопятовым стоит еще кто-то. Возможно, что Степан не знает Чернопятова так же, как не знает его и Готовцев. Тогда я не вырвусь из города и вечером. Это уж совсем плохо».

— О чем вы так задумались? — участливо спросил Готовцев. — Что вас беспокоит?

Туманова вздохнула, провела рукой по лицу.

— Я планировала иначе.

— Ничего не поделаешь! Если бы все зависело от меня…

«Конечно, он прав, — рассуждала Юля, — он поступает так, как ему приказано, но от этого не легче. Значит, надо немедленно покинуть город, пробраться в лес и информировать Бакланова. Завтра же вечером можно вернуться в город. Да в лесу и спокойнее, нежели здесь. Но вообще сложно…»

— Видите ли, — заметил Готовцев. — Город наш невелик. Тут каждый человек на счету, и это заставляет быть очень осторожным. Товарищ Степан правильно делает: если я сейчас поведу вас к нему, это всем покажется подозрительным. И мало ли что может случиться!…

Пока Готовцев говорил, Юля уже твердо решила: .

«Вернусь в лес. Рацию пока вносить в город не буду. Потом ею займутся товарищи…»

— Ну, что ж, — проговорила она, порываясь встать. — Скажите, где и в какое время я увижу вас завтра?

— А… куда же вы? — оторопело и с удивлением проговорил Готовцев.

— Пойду за город и пробуду там до вечера.

— Да что вы? Да разве я допущу это? Хорошенькое дело! Хм! Приехала сестра, а родной брат выпроваживает ее среди ночи. Тут и дураку взбредет в голову что-нибудь недоброе.

— А как же быть?

— Да никак. Останетесь у меня.

— До завтрашнего вечера?

— А что? Вы не беспокойтесь. Здесь лучше, чем в любом другом месте, да и, кроме того, вы же моя сестра!

— Ну, а если мне надо покинуть город? — улыбнулась Юля.

Готовцев помолчал немного и сказал:

— Только не сейчас, не ночью. Не мое дело расспрашивать, что вас тянет за город. Значит, нужно. Но это рискованно и может навлечь подозрение не только на вас, но и на меня.

Туманова колебалась. Доводы Готовцева звучали убедительно. Но мысль о том, что она более суток не подаст ни одной весточки разведотделу, очень тревожила ее.

Она вздохнула и вымолвила:

— И все-таки мне надо уйти.

— Куда? Зачем? — горячо возразил Готовцев. — Я не вижу в этом никакой необходимости. Да мне Степан голову оторвет, если с вами что случится!

— Ничего со мной не случится, — успокоила его разведчица. — Документы у меня в порядке, и я вольная птица.

Готовцев недоумевающе пожал плечами, задумался и, придя, видимо, к какой-то мысли, сказал:

— Не будем спорить, сестричка. Сейчас я вас никуда не пущу. В этом можете не сомневаться, а если вам так уж нужно выйти за город, то вы сделаете это утром. Вот так, — и он прихлопнул рукой по своему колену. — Вам далеко шагать, если не секрет?

Туманова подумала, что ничего страшного не будет, если ответит на вопрос правильно. И она ответила: