Убийство в доме викария - Агата Кристи

Мне как-то не верилось, что миссис Прайс Ридли обуревалистоль драматические намерения, но все же я не мог не задать себе вопрос: зачемона все-таки отправилась в полицейский участок? Может быть, у нее быладействительно важная информация или, по крайней мере, что-то казалось ейважным? Как бы то ни было, нам предстояло узнать это в ближайшее время.

Мы застали миссис Прайс Ридли уже в участке: она снеимоверной скорострельностью вела словесную атаку на сильно растерявшегосядежурного констебля. Я с первого взгляда понял, что она возмущена до крайности– бант на ее шляпке весьма красноречиво трясся. Миссис Прайс Ридли носит,насколько я понимаю, головной убор, называемый «шляпка для почтенной материсемейства», – фирменный товар, выпускаемый в соседнем городке Мач-Бенэм.Эта шляпка изящно балансирует на бастионе из волос, хотя и несколькоперегружена пышными шелковыми бантами. Когда Гризельда хочет меня напугать, онагрозится купить «шляпку для почтенной матери семейства».

Когда мы вошли, миссис Прайс Ридли прервала свою горячуюречь.

– Миссис Прайс Ридли? – осведомился полковник Мельчетт,приподнимая шляпу.

– Позвольте представить вам полковника Мельчетта, миссисПрайс Ридли, – сказал я. – Полковник Мельчетт – начальник полициинашего графства.

Миссис Прайс Ридли окинула меня ледяным взглядом, но на долюполковника у нее все же нашлось нечто вроде благосклонной улыбки.

– Мы только что заходили к вам домой, миссис ПрайсРидли, – пояснил полковник, – и узнали, что вы уже опередили нас.

Миссис Прайс Ридли окончательно растаяла.

– А! Я рада, что на этот случай наконец обратиливнимание, – заметила она. – Хулиганство, вот как это называется.Форменное хулиганство.

Спору нет, убийство – весьма прискорбный случай, но я бы нестал называть его хулиганством. Полковнику Мельчетту, насколько я заметил,термин тоже показался не совсем подходящим.

– Вы можете сообщить нам что-нибудь относящееся кделу? – спросил он.

– Сами должны знать. Это обязанность полиции. За что мыплатим налоги, я вас спрашиваю?

Каждый раз поневоле задаешь себе вопрос – сколько раз в годмы слышим эту фразу?

– Мы делаем все, что можем, миссис Прайс Ридли, –сказал начальник полиции.

– Да ведь ваш дежурный ничего об этом не знал, пока я самаему не сказала! – воскликнула возмущенная дама.

Мы все взглянули на дежурного констебля.

– Леди сообщила о телефонном звонке. Ее оскорбили. Как японял, это случай оскорбления в грубых нецензурных выражениях.

– О! Понимаю. – Хмурое лицо полковникапросветлело. – Мы говорили о совершенно разных вещах. Вы пришли сюдапринести жалобу, не так ли?

Мельчетт – человек, умудренный опытом. Он знает, чтоединственный способ обращения с разгневанной дамой средних лет – это выслушатьее до конца. Когда она выскажет все, что хотела сказать, появится хотя бынебольшая вероятность, что она услышит и то, что вы ей скажете.

Речь миссис Прайс Ридли снова полилась неудержимым потоком:

– Как можно допускать подобное хулиганство? Его надопресекать! Звонить даме домой и оскорблять ее, да, оскорблять! Я не привыклатерпеть такие оскорбления. После войны нравственность так упала, все распустились– аморальность! Говорят что попало, носят что попало...

– Согласен, – поспешно ввернул полковникМельчетт. – Расскажите, что именно произошло?

Миссис Прайс Ридли сделала глубокий вдох и снова заговорила: