Загадка Эдгара По - Эндрю Тэйлор

Во вторник, двадцать третьего ноября, банк Уэйвенху навсегда закрыл свои двери. В тот же день двое вкладчиков предпочли свести счеты с жизнью, лишь бы не оказаться на грани разорения.

Когда банк лопнул, последствия банкротства расползлись словно заразный недуг: отцы томились в Маршальси[18]или пускали себе пулю в лоб, матери брали на дом шитье или шли торговать собой, детей забирали из школ, и они становились попрошайками, слуги теряли работу, счета оставались без оплаты, и эта чума распространялась даже за пределы Лондона, действуя на людей, никогда не слышавших ни о банке Уэйвенху, ни о площади Рассела.

— Франт сильно обжегся во время краха табачного рынка, — сказал мне Дэнси, когда мы курили вечером в саду. — Сведения из достоверного источника. Ему пришлось даже обратиться к евреям, чтобы остаться на плаву. Да, и слуги попросили расчета. Это всегда верный знак — крысы бегут с тонущего корабля.

В среду еще несколько человек покончили с собой, и по слухам в пышный особняк на площади Рассела наведались судебные приставы. Мы с Дэнси стояли у окна и наблюдали, как Чарли Франт ходит рука об руку с Эдгаром Алланом вокруг игровой площадки, выпуская струйки пара в ледяной воздух.

— Разумеется, больше всех мне жаль мальчика. Но вот мой совет: по возможности прекратите всякие отношения с Франтами. Они доведут вас до беды.

Это был благоразумный совет, но я не мог принять его, поскольку именно на следующий день, в четверг, печальная история Франтов и Уэйвенху достигла своего апогея. Первые новости об ужасном событии, произошедшем ночью, мы услышали за завтраком. Молочник рассказал все горничным, и, услышав страшное известие, слуги начали перешептываться, склоняясь друг к другу, как стебли кукурузы в поле на ветру.

— Что-то случилось, — заметил Дэнси, когда мы пили жидкий и горький кофе. — Не часто увидишь такое оживление в столь ранний час.

После этого к нам украдкой подошел Морлей, а Квирд по привычке вертелся поблизости.

— Прошу вас, сэр, — сказал Морлей Дэнси, переминаясь с ноги на ногу; его лицо раскраснелось от возбуждения. — Произошло кое-что ужасное.

— Тогда я посоветовал бы не говорить мне, что именно, — ответил Дэнси, — а не то расстроитесь еще больше.

— Да нет же, сэр, — вмешался Квирд. — Правда, сэр, вы не понимаете.

Дэнси сердито посмотрел на мальчика.

— Прошу прощения, сэр, — быстро поправился Квирд. — Я не хотел…

— Прошлой ночью кого-то убили, — перебил его Морлей пронзительным от волнения голосом.

— Говорят, голову размозжили, — прошептал Квирд. — И расчленили.

— Это мог быть любой из нас, — сказал Морлей. — Вор мог вломиться в школу и…

— Значит, вор превратился в убийцу? — уточнил Дэнси. — Возможно, Сток-Ньюингтон не такое уж унылое местечко. И где же, по слухам, произошло это захватывающее событие?

— Ну, не в самом Сток-Ньюингтоне, — ответил Морлей. — Где-то по дороге к Лондону. Не в непосредственной близости от школы.

— Да. Я так и знал. Значит, Сток-Ньюингтон остается-таки тихим болотом. Если будут какие-то новости, то я с радостью их выслушаю, а пока что я не намерен тратить оставшиеся свободные минуты на то, чтобы внимать слухам, полученным не из первых рук, от слуг. Всего доброго!

Морлей и Квирд убрались восвояси. Мы наблюдали, как они выходят из комнаты.

— Фу, какие чудовищно невоспитанные мальчишки, ну и ну! — воскликнул Дэнси.

— Интересно, есть ли хоть капля истины в том, что они слышали?

Дэнси пожал плечами.

— Очень даже вероятно. Без сомнения, мы только об этом и будем говорить несколько недель кряду. Не могу представить ничего более скучного.