Кровные враги - Кэндис Робб

— Не откажусь, мастер Купер.

— Зовите меня просто Джек, капитан Арчер.

— Тогда для вас я Оуэн.

Они уселись с двумя кружками эля, оказавшегося не таким хорошим, как у Тома Мерчета, но вполне сносным. Джек Купер вытянул ноги в чулках прямо к огню и зашевелил пальцами. В доме стояла тишина.

— А детей забрала с собой жена? — поинтересовался Оуэн, чтобы сразу не приступать к делу.

— Не-а. Они сейчас на конюшне, присматривают за больной собакой. Не болтаются у меня под ногами, да и им развлечение. — Джек отхлебнул из кружки. — Так что бы вы хотели знать о хозяине?

— Вы когда-нибудь встречались с кем-то из его деловых партнеров?

— Ага. С мастером Краунсом, упокой Господь его душу. — Джек перекрестился.

— С кем-нибудь еще, кроме Краунса?

Джек сморщился, задумавшись.

— Не-а. — Он покачал головой. — Что-то не припомню никого другого.

— Как вы ладили с мастером Краунсом?

На лице управляющего промелькнуло странное выражение.

— Он помогал миссис Ридли. И всегда был справедлив к нам, работникам поместья. — Джек пожал плечами. — Больше ничего не могу сказать. А правда, что вы потеряли глаз, когда на вас напал сарацин?

Оуэн ухмыльнулся.

— Жаль, это не был сарацин. Если бы я убил его, то мне простились бы все мои грехи. Но дело было не во время крестового похода. Я потерял глаз в королевских войсках. — Оуэн снова отпил из кружки. С каждым глотком эль казался лучше. — А что вам не нравилось в Уилле Краунсе?

Джек очень удивился.

— Я ни слова не сказал о том, что он мне не нравился.

— И все-таки? — настаивал Оуэн.

Управляющий уставился на огонь.

— Но это не делает меня убийцей мастера Краунса и моего хозяина.

— Я и не предполагал ничего такого.

Джек задумчиво отхлебнул из кружки.

— Мастеру Краунсу следовало бы снова жениться.

Оуэн поразмышлял над этим ответом.

— Вы хотите сказать, что ему нужна была женщина?

Купер кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от огня.

— Он чересчур подружился с миссис Купер?

Джек прикрыл глаза.

— Я ни разу их не уличил, но о таких вещах всегда знаешь.

— Вы говорили с ним об этом?

Теперь Джек посмотрел Оуэну прямо в лицо. Его взгляд ясно давал понять, что было глупо задавать такой вопрос.

— Он здесь был вместо хозяина, когда мастер Ридли находился в отъезде. Я не мог обвинить его. Кроме того, именно мастер Краунс порекомендовал меня мастеру Ридли. Не мог же я проявить неблагодарность.

— А с другими женщинами здесь он тоже вел себя свободно?

Джек оглянулся на дверь, словно желая удостовериться, что они одни.

— Не хотелось бы попусту сплетничать, но, по правде говоря, у меня частенько возникали подозрения насчет его и миссис Ридли. Как-то по-особенному они переглядывались, разговаривали, будто близкие люди.

— Я об этом тоже подумывал, — признался Оуэн, — так что ты не предал свою хозяйку, Джек. Спасибо, что был со мной честен.

Купер покосился на Оуэна.

— Я не дурак. Не зря ведь служу управляющим.

— Я потому и хотел с тобой переговорить. Управляющий знает все, что творится в поместье, видит самую суть.

Джек улыбнулся.

— Лучше не скажешь. — Он немного помолчал. — Так как же ты потерял свой глаз?

Оуэну надоело рассказывать одну и ту же историю, к тому же хотелось выбраться на свежий воздух. От дыма здоровый глаз слезился, а когда ему что-то мешало хорошо видеть, он чувствовал себя не в своей тарелке. Если правый глаз подводил его, то он становился все равно что слепым. Но Оуэн чувствовал, что обязан Джеку Куперу за гостеприимство и откровенность.

Пришлось рассказывать управляющему о бретонце-менестреле, которого он отбил у своих товарищей и отпустил на все четыре стороны, но однажды ночью, по прошествии всего нескольких дней, поймал его в лагере. Негодяй пробрался туда тайком и перерезал глотки нескольким пленным, за которых король Эдуард мог получить огромный выкуп. Арчер набросился на бродягу и не сразу заметил, как сзади к нему подкралась подружка менестреля. Оуэн расправился с обоими, но прежде эта стерва успела вспороть ему глаз.

На лице Джека появлялось то удивление, то сожаление.

— Думаю, мне пришлась бы по вкусу жизнь воина.

— Вполне возможно. Но к этому времени на твоем теле было бы больше ран, чем ты смог бы сосчитать, если бы остался в живых, конечно. А кроме того, ты мог бы лишиться руки или ноги, а может, и того и другого.

— Зато я бы совершил то, о чем потом мог бы рассказывать своему сынишке.

Оуан пожал плечами.

— Если бы он у тебя был.

— А что, у тебя до сих пор нет детей? — поинтересовался Джек.

— Нет. Но я женат всего год.

— Что ж, — улыбнулся Джек, — дети еще пойдут. Не унывай. — Он покивал. — И тебе будет что им рассказать.

Оуэн встал и потянулся. Потер глаз.

— Бог благословит тебя за твое гостеприимство, Джек. — Он протянул управляющему руку.

Купер подскочил и сердечно пожал ее.

— Я не думаю, что какой-то ревнивый муж превратился в убийцу. Краунс был большим охотником до дам. Но не мастер Ридли. Во всяком случае, я об этом не знаю. Так зачем бы кому-то их убивать?

— В том-то и вопрос, Джек.

— А знаешь, ты давеча спрашивал о деловых партнерах, кроме мастера Краунса. Так вот был такой, Джон Голдбеттер. Приехал как-то раз, навел тут шороху среди домочадцев. Солидный человек, в роскошной одежде. Но кольца у него были не то что у моего хозяина.

Кольца. Оуэн совсем о них позабыл. Интересно, сколько их пропало вместе с отрубленной рукой.

— Как Голдбеттер держался с хозяином поместья? — спросил он.

— Визит прошел отлично. От его шуток дамы то и дело краснели. Он хвалил подряд все блюда, что выставляли перед ним. Весьма приятный господин.

— Спасибо, Джек. Мне пора идти. Да пребудет с тобой Господь.

Погрузившись в раздумья, Оуэн побрел обратно к дому. Его встретила Сесилия, бледная и заплаканная.

— Привезли тело Гилберта, — сообщила она, прижав одну руку к груди, а вторую ко рту. — Что с ним сотворили, какое кощунство. — Она взглянула в лицо Оуэна в надежде на утешение.

Арчер стоял, как каменный истукан, подавляя соблазн обнять и утешить Сесилию Ридли. Он разглядел мольбу в ее глазах, но не доверял самому себе, понимая, что не святой. Все же нужно было что-то сделать, чтобы успокоить женщину. В кисете, висящем на поясе, он привез растертый в порошок корень валерианы, который Люси дала ему для вдовы. Он велел слугам принести вина, всыпал в бокал немного порошка и тихо сидел, наблюдая как Сесилия Ридли пьет эту смесь. Он подождал, пока бледность не исчезла с ее лица. Раны мужа явились для Сесилии большим потрясением, хотя покойника омыли и завернули в саван с ароматическими травами.