Банда Гимназиста - Игорь Пресняков

Коммунары «Красного ленинца» закончили работу затемно. По домам расходились с пением революционных песен и залихватских частушек. Андрей незаметно улизнул, сел на трамвай и предался невеселым размышлениям о прошедшем дне. Вагон поднялся на горку и вкатился на Губернскую. Справа недремлющими глазами ярко освещенных окон поглядывал на город темный особняк ОГПУ. Рябинин вспомнил давешний разговор с Георгием, решительно встал со скамейки и сошел на ближайшей остановке.

* * *

Дежурный ОГПУ немало удивился запоздалому посетителю, пожелавшему увидеть товарища Черногорова. Еще больше поразил дежурного ответ зампреда: поначалу он загадочно хмыкнул в телефонную трубку, а затем приказал незамедлительно проводить гостя к нему в кабинет.

Черногоров встретил Андрея радушно, как старого приятеля:

– А-а, Андрей Николаич! Проходите, садитесь. Хотите чаю или глоток вина? С устатка не желаете?

Андрей с благодарностью отказался и уселся в кресло:

– Я по делу, Кирилл Петрович.

– Неужто свататься пришел? – засмеялся Черногоров. – Шучу, не обижайся. К слову: вот, получил телеграмму от Полины, обещает быть к выходным.

Кирилл Петрович протянул Рябинину бланк. Андрей пробежал глазами по строчкам:

– Мне она тоже сообщила, что вернется в пятницу.

– Вот они, дела амурные! – Черногоров шутливо покрутил головой. – Родителям пишут неопределенно «к выходным», а другу любезному – как в отчете, «в пятницу»!.. Ладно, что там стряслось? Не диверсия ли на «Ленинце» намечается, или агенты империализма расплодились?

– Разве к вам на прием только за этим люди и ходят? – усмехнулся Рябинин.

– А я не о «людях» говорю, – о тебе, Андрей Николаич. Общаться со мною вы избегаете, замечал; выходит, либо о врагах революции зашли рассказать, либо что-то произошло.

– Ну почему же избегаю? – Андрей пожал плечами. – Случая не представлялось.

– А теперь представился? – сощурился зампред.

– Пожалуй. Только скорее не случай, а ответный визит.

– Это как же понимать?

– Я, знаете ли, стараюсь быть вежливым. Вы несколько раз обращались ко мне с определенным предложением, совсем недавно даже через третьих лиц. Вот и пришел объясниться и дать ответ.

Черногоров рассеянно слушал, однако его полуприкрытые глаза были внимательны и сосредоточенны.

– …Я понял, что ваше предложение служить в ОГПУ серьезно и продуманно. Я также немало размышлял над ним. Быть может, служба в органах действительно полезнее стране, нежели работа на заводе?

Рябинин с минуту помолчал. Черногоров тоже держал паузу. Наконец он спросил:

– Значит, вы согласны?

– Пожалуй, – кивнул Андрей. – С одним небольшим условием, ежели оно, конечно, допустимо.

– Попробуйте, – хмыкнул зампред.

– Мне не хотелось бы заниматься делами сугубо политическими. Я – грамотный человек, знаю французский и немного немецкий языки, могу быть полезным в работе с документами…

– Ну, хорошо, – прервал Андрея Черногоров. – Допускаю ваше условие. Но для того, чтобы определиться с вашей будущей службой, ответьте на вопрос: что вы, как советский гражданин, считаете наиболее важной проблемой нашего города?

– Как вам сказать… – задумался Андрей.

– Отвечайте просто, по-обывательски, как человек, далекий от забот нашей службы.

– Гм… Бедность, преступность, – Андрей развел руками. – В городе много жулья, и, по-моему, милиция с ними не справляется.

Черногоров откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся:

– А у нас мнения совпадают! Давайте заключим джентльменскую договоренность: я принимаю ваше условие, а вы принимаете руководство особой группой по борьбе с уголовной преступностью в городе.

– Вот так, с наскока, и – руководство? – недоверчиво проговорил Андрей.

– А что? Опыт у вас есть, пусть армейский, но все ж боевой. Подладитесь по ходу дела.

– Чем именно мне предстоит заниматься?

– Гимназистом! – отчеканил зампред. – Слыхали о таком?

– Доводилось, – кивнул Андрей. – Налетчик-призрак.

– Вот-вот. Его и будете разрабатывать. Группа уже создана. Они добрых пару недель штудируют материалы «дел», сводят воедино и анализируют сведения. Мне нужен в группе свой человек.

– А что, в вашем понимании, «свой»? – насторожился Андрей.

– Испытанный, стойкий, энергичный, умный, не зараженный рутиной милицейских будней и интригами ГПУ.

– Надеюсь, не более.

– Нет. Ну, и личные мотивы, само собой! Нравишься ты мне, Андрей Николаевич.

– Это к делу не относится.

– Правильно! Хвалю. Так и знал, что не будешь смешивать личные привязанности и интересы дела.

Андрей поднялся:

– Когда мне приступать?

– О-о, молодец, кавалерист, нет слов, – широко улыбнулся Кирилл Петрович. – Для начала в общих чертах ознакомься с материалами «дел». Тебе их в ближайшее время доставят на дом. Недели, думаю, хватит. А с двадцать третьего числа и приступай.

– А как же завод?

– За «Красный ленинец» не волнуйся. Трофимов завтра же получит служебное письмо на открепление и командирование тебя в распоряжение ОГПУ. Пока временно, скажем, до Нового года. Ячейка поддержит.

– Не сомневаюсь. Однако прошу вас оставить меня на заводе еще неделю, я должен сдать дела. Материалы на Гимназиста смогу изучать вечерами.

– Верно, это по-пролетарски, – Черногоров кивнул.

– Разрешите идти?

– Ступай. И вот еще: по всем вопросам и за разъяснениями обращайся непосредственно ко мне. Понял?