Скелет из пробирки - Дарья Донцова

– Но ведь вы же не появились на свет в результатеклонирования!

– Нет, конечно. Мой отец, известный ученый, провел большуючасть жизни в Африке…"

Замирая от ужаса, я дочитала материал до конца. Полосуукрашала фотография. Ярко размалеванная баба в слишком обтягивающем тощеетельце топике засовывает в рот кусок чего-то синевато-фиолетового. «ИногдаАрина посещает африканский ресторан, – гласила подпись под отвратительнымснимком, – она ест привычные с детства котлеты из обезьяны и вспоминает дни,когда была счастлива на Черном континенте».

– И что скажешь? – поинтересовался Олег.

Я только открывала и закрывала рот. Кажется, я потеряла дарречи.

– Не знал про твои похождения, – абсолютно серьезно качалголовой супруг, – однако как интересно! Африка, шашлык из бегемота, покойныйпапенька, диктующий романы. Прости, конечно, но отчего он набалтывает тебе вуши эту дрянь? Почему не пытается рассказать хорошую, серьезную вещь? И ктотогда Ленинид? По простоте душевной, я всегда считал его тестем. Он, конечно,не профессор, всего лишь уголовник со стажем, но ведь твердо встал на путь исправления,делает отличную мебель! Кстати, он обиделся, когда прочитал статью. Сказал:«Ну, ясное дело, мы писательницам в папашки не годимся!»

– Замолчи, пожалуйста, – взмолилась я, – это пиар.

– Уж объясни нам, темным ментам, что это за зверь такой? –кривлялся Олег. – Как ты сказала? Миар? Шмиар?

– Пиар, – вздохнула я, – сокращение от английских слов«паблик рилейшенз». Реклама, грубо говоря, привлечение к себе внимания. Этимвсе звезды занимаются.

– Зачем?

– Ну… Чем больше о тебе говорят, тем охотней люди станутпокупать книги, вырастут тиражи, с ними мой гонорар.

– А.., а… – протянул Олег, – ясненько. Ты теперь станешьколотить посуду в ресторанах, бить по лицу официантов и есть мозги живоймартышки.

– Не до такой степени. Пойми, я очень хочу стать знаменитой!Прямо жутко! Тебе, наверное, тоже будет приятно, все начнут говорить: вон пошелмуж Арины Виоловой!

Очевидно, последнюю фразу я сказала зря, потому что Олегперекосился и процедил сквозь зубы:

– Всегда мечтал о такой славе! И потом, у тебя же нет мужа!Ты избавилась одним махом от меня и Ленинида, мы стали тебе, великойписательнице, не нужны. Ладно, пойду спать.

Я вцепилась ему в плечо.

– Милый, ну извини! Постарайся понять: я очень хочу пробиться,а для этого мне надо слушать сотрудников издательства. Они знают, какраскручивать имя.

Олег сбросил мою руку, встал и, ничего не говоря, пошел квыходу. Я чуть не зарыдала от отчаяния. На пороге муж обернулся и спросил:

– Тебе не приходило в голову, что добиться признания ипопулярности можно иным способом?

– Каким?

– Упорной, каждодневной работой. Напиши тридцать романов,как Смолякова, и станешь такой же знаменитой. Без труда не выловишь рыбку изпруда.

Вымолвив последнюю фразу, Куприн ушел. Я от злости швырнулана пол свою любимую чашку, украшенную изображениями собачек, потом, рыдая,стала подбирать осколки. Ну что мне все тычут в нос Смоляковой?