Улыбка 45-го калибра - Дарья Донцова

Я медленно пошла вверх по оббитым ступенькам. Интерьеринститута совсем не радовал глаз. Очевидно, данное исследовательское учреждениенаходится в этом месте с незапамятных времен. Здание казалось старым, если несказать ветхим. В принципе, оно было когда-то красивым и удобным. Огромныеокна, потолки высотой не менее четырех метров, дубовый паркет в коридоре,мраморные ступени на лестнице, а в нише лестничной клетки между первым и вторымэтажом стояла белая статуя, стилизованная под античную. Очевидно, она имелакакое-то отношение к науке. Но если вглядеться в окружающий пейзаж внимательно,сразу становится понятно, что большие стекла очень грязные, рамы и подоконникиоблупленные, с потолка сыплется побелка, из пола выпадают паркетины, ступениразбиты, а на статуе кое-где заметны сколы. Да и огромная деревянная дверь,которую я с трудом распахнула, была исцарапана. В институте много лет не делалиремонта.

Моему взору открылась небольшая комната, забитая столами, накоторых толпились штативы с пробирками. Светловолосая девушка подняла глаза откаких-то бумаг и довольно сурово поинтересовалась:

– Вам кого?

– Я ваша новая лаборантка.

– Первый раз слышу, что нам нужна лаборантка.

– Прислали из отдела кадров. Анна Константиновна сказала,что следует обратиться к Оресту Львовичу.

– Коли сама Анна Константиновна сообщила, – усмехнуласьдевица, – тогда конечно. Орест явится в четыре часа.

– Что же мне делать?

– Погуляйте до 16.00, потом приходите, – пожала плечаминеприветливая девица.

Я вышла во двор. Хоть на улице и апрель, но тепла особогонет, а часы между тем показывают полдень. Ладно, поеду в Ложкино, а к четыремвернусь сюда. Не шататься же мне по улицам в ожидании начальства. Какая,однако, неприятная девушка, просто выставила меня вон.

Я медленно пошла вдоль здания. Надо же, директора институтаВладимира Сергеевича Плешкова разбил инфаркт. Надеюсь, что это не он украл яйцоФаберже. А если он, то найти семейную реликвию будет уже практическиневозможно. Вспомнив плачущую Амалию Густавовну, я вздохнула. Бедная старушка.Впрочем, какое странное совпадение: вчера умерла Роза Андреевна, сегодня –Владимир Сергеевич. Ни косметолог, ни директор института не выглядели больными.Роза Андреевна была просто цветущей женщиной. У смертельно больного человека неможет быть такой нежно-розовой кожи, блестящих глаз и задорного смеха. АШилова, сидя за столом в гостях у Рыкова, все время хохотала. ВладимирСергеевич рассказывал анекдоты, на мой взгляд, довольно примитивные и плоские,а Роза Андреевна просто покатывалась и восклицала:

– Ой, не могу, перестань, уже желудок болит.

Кстати, и Владимир Сергеевич вел себя как абсолютно здоровыйчеловек. Он съел много закусок, среди которых были салаты с майонезом икопченая колбаса, потом преспокойно отведал довольно жирной свинины скартошкой, а в самом конце с видимым удовольствием выпил кофе с мороженым.Причем, учтите, что в течение обеда Владимир Сергеевич принял на грудь граммтриста коньяка. Согласитесь, что больной человек не станет позволять себетакое…

Я не успела до конца продумать ситуацию, потому что глазанаткнулись на необычную картину.