Привилегия женщин - Марина Крамер

— Зачем тебе десять комнат? — спокойно поинтересовалась Гелька, стряхнув пепел и рассматривая кончик сигареты, и я вдруг опомнилась — что я несу, господи?

Опустившись обратно на стул, я сняла очки и закрыла лицо руками. Ничтожность и безысходность собственной жизни привели меня в полнейшее отчаяние. Только проговорив все свои проблемы вслух, я отчетливо осознала, что нет выхода, и все, что мне осталось, так это смириться и тянуть лямку дальше с покорностью шахтной лошади — были в старину такие, что вертели всю жизнь огромное колесо, поднимавшее и опускавшее в шахту бадью с углекопами…

Гелька тоже молчала, думала о чем-то, рассеянно глядя поверх моей головы. Не знаю, что за мысли роились в ее голове, но мне это было и неважно. В то, что Гелька может как-то помочь мне, я не верила.

— Короче, так, Люська, — вдруг решительно заявила она, и я вздрогнула. — Сделаем так. Сколько времени тебе нужно, чтобы уволиться с твоей горячо любимой честной работы?

— Что?! — я никак не могла поверить в то, что слышу это своими ушами. — Как это — уволиться? А жить на что?..

— Так, короче, заткнись! — решительно пресекла Ангелина. — Недели на это, я думаю, хватит. За это время мы переведем твою маму в хорошую платную клинику и наймем ей высококвалифицированную сиделку. Потом ты… а, ну да… — она критически оглядела меня и сморщила нос. — Как в таком виде тебя полиция-то не забрала до сих пор, я просто удивляюсь!

Я немного обиделась — ну да, я не Кейт Мосс, и прикид у меня не королевский — но что могу…

— Но и это решаемо, — продолжала Гелька, словно не замечая моего состояния, и в глазах ее появился азарт. — У меня все-таки магазин, там тебя и приоденем.

— Погоди… что значит — приоденем, что вообще происходит? — попыталась вклиниться я, но приятельница только нетерпеливо махнула рукой, как если бы отгоняла назойливую пчелу.

— Потом сразу в салон — прическа, стилист, все такое. Так, все, не сидим, поднимаемся! — скомандовала она, достала из сумочки несколько купюр, небрежно сунула их под свою чашку и схватила меня за руку, вытаскивая из-за стола.

Я настолько растерялась и обалдела от этого напора, что просто не могла сопротивляться и покорно тащилась следом за энергично двигавшейся к выходу Гелькой.

Через полгода я уже и не помнила, как выглядела и как жила до встречи с Ангелиной. Она устроила меня бухгалтером в фирму своего мужа, оказавшегося, к слову сказать, очень приятным толстячком с добродушной улыбкой и мягким взглядом, и я возблагодарила маму, в свое время заставившую меня окончить курсы. Работа оказалась интересная и неожиданно легкая — все-таки я не дура какая-то, и, освежив знания, смогла быстро во все вникнуть. Мама теперь находилась под постоянным наблюдением Лены — квалифицированной медсестры, чьи услуги я могла оплачивать без всяких затруднений. Кроме того, я вдруг обрела какую-то уверенность в завтрашнем дне и даже расправила плечи, чувствуя, что могу буквально все. Мне нравилось следить за собой, поддерживать в идеальном порядке прическу, макияж и маникюр, покупать новые красивые вещи и навсегда забыть о китайских спортивных брюках с вытянувшимися после первой стирки коленками.

Я решилась на операцию, после которой смогла отказаться от уродовавших меня очков, и первое время не могла привыкнуть к отражению в зеркале, а затем и на вторую — косметическую, подправила нос, губы — словом, преобразилась в лучшую сторону. Это вселило в меня уверенность, которой раньше так не хватало, я чувствовала себя привлекательной, и у меня появились даже поклонники, некоторым из которых я отвечала взаимностью. В общем, Ангелина оказалась не так уж не права, когда говорила, что наличие денег значительно облегчает существование.

И вот в этот момент в моей жизни случился Влад Стрыгин. Он приехал в офис Гелькиного мужа, чтобы договориться о косметическом ремонте в своей клинике — по старой дружбе, так сказать, — и наткнулся на меня в коридоре возле кабинета шефа.

— Люся?! — в голосе у Влада было столько изумления, словно я путем сложных пластических операций вдруг превратилась как минимум в Анжелину Джоли. — Это ты?! Не может быть! Не узнал, ей-богу…

Мне почему-то стало обидно — в школе Стрыгин меня в упор не видел, я для него была просто зубрилка в очочках, непонятно почему всюду следовавшая за его распрекрасной Натальей. И даже то, что я по сей день являюсь едва ли не единственной Наташкиной подругой и довольно часто бываю у них дома, никак не изменило его отношения. Мне порой казалось, что он и имени-то моего не знает, а вот поди ж ты… Стоило прическу сменить, нос перекроить да одежду дорогую напялить — и вот вам.

— Я, — буркнув это, я постаралась проскочить мимо, однако Влад поймал меня за локоть и удержал:

— Слушай, Люсь… А что-то ты к нам не заходишь давно, а? Года два, поди?

О, вот тут из меня просто брызнуло возмущение, прорвавшееся фразой:

— Да что ты? Я была у вас на дне рождения детей, если что. Но ты, как обычно, меня не заметил.

День рождения стрыгинских дочек праздновали три месяца назад, и Влад действительно не узнал меня — вежливо кивнул, и только. Сейчас я с наслаждением наблюдала за тем, как меняется выражение красивого лица Влада.

— Не может быть… — Он был явно смущен. — Слушай… а ты здесь как?

— Работаю я здесь. Бухгалтером.

— Погоди… как бухгалтером? Ты ж вроде в педагогическом училась?

Ох ты, смотрите, ну, надо же! Помнит! А я-то думала, что он совсем меня не замечает. Внезапно я расправила плечи, выпятила вперед грудь и вроде бы стала даже чуть выше ростом. В меня вселился какой-то мелкий бес, озорно нашептывавший на ухо: «Ну, не стой, как статуя, скажи ему что-нибудь! Погляди, какой он красавчик! И смотрит на тебя с явным интересом — неужели ты не видишь, как у него глаза заблестели?» Повинуясь этому бесу, я проговорила:

— Училась. Но жизнь-то движется, Владик, нужно успевать как-то. Я ведь девушка свободная, мне все самой приходится.

Я произнесла это совершенно не свойственным мне раньше легкомысленным тоном и сама удивилась — неужели я флиртую со Стрыгиным?! Я?! С ума сойти…

А он, похоже, тоже это понял — улыбнулся, сверкнув идеальными зубами — хоть сейчас в рекламу какого-нибудь «блендамеда»:

— Тогда вот что… может, кофейку после работы? — предложил, глянув на часы. — Посидим, пообщаемся…

Как же мне хотелось завопить: «Да! Да, конечно, я согласна!»… Но…

— Не могу, к сожалению, — тем же легкомысленным тоном отказалась я. — Вечер занят.

Стрыгин недоверчиво посмотрел на меня и растянул губы в ехидной улыбке:

— Да ну? И чем же?

— А вот это уже не твое дело, Владик, — отрезала я, стараясь скрыть досаду по поводу того, как быстро он меня раскусил, и спешно ретировалась к себе в кабинет.

Там, прислонившись к запертой на ключ двери, я почувствовала, как дрожат коленки от напряжения. Господи, ну почему, почему человеком, пригласившим меня на чашку кофе, оказался именно муж моей подруги?! Неужели нет никого, кто мог бы меня заметить и оценить по достоинству? Ведь я уже совсем другая!