Влюбленный злодей - Евгений Евгеньевич Сухов

Девушка взглянула на меня, села на краешек кресла, в котором минуту назад сидела графиня Борковская, и, кажется, чуть улыбнулась.

– Вот и славно, – констатировал я. – Хочу предложить тебе вспомнить все, начиная с того момента, как ты сломала запорную петлю и ворвалась в комнату Юлии Александровны. Что ты увидела?

Горничная Евпраксия с полминуты раздумывала, – не иначе как вспоминала события пятимесячной давности, затем начала рассказывать…

– Когда я сумела открыть дверь и вошла в опочивальню молодой барышни, то они лежали на полу. Глаза их были закрыты…

– Обстановку в спальне барышни помнишь? – попытался я повернуть разговор в нужное мне русло.

– Помню, – ответила Евпраксия Архипова.

– Расскажи, пожалуйста, что ты увидела?

– Окно было отворено… – произнесла горничная и, немного подумав, добавила: – Настежь. – Потом, снова подумав: – Из него дуло.

– Так, из окна дуло… – констатировал я и быстро спросил, перейдя для пущей важности на «вы»: – А вы из него не выглядывали?

– Нет, – ответила Евпраксия.

– На первом допросе вы показали, что окно было расколочено. Что можете добавить по этому поводу? – продолжил я донимать вопросами служанку юной графини Борковской.

– Ну да, окно было разбито, – согласилась со мной Евпраксия. – Одна створка. На ней дырка такая была, – показала она ладонями примерный размер «дырки».

– Разумеется, на подоконнике осколки стекла, следы от сапог… – произнес я в стиле «как бы между прочим».

– Да нет! – махнула рукой горничная. – Ничего на подоконнике не было. Он чистый был.

– Чистый… Не было… – пробурчал я скорее для себя. – Значит, вы увидели лежащую на полу барышню и подошли к ней?

– Ага.

– Вы подошли к барышне… Под ногами захрустело битое стекло… – произнес я и пристально посмотрел на Евпраксию.

Горничная протестующе махнула рукой и безо всякого сомнения ответила:

– Да ничего под ногами не хрустело.

– Битого стекла под ногами разве не было? – изобразил я удивление.

– Не было, – произнесла горничная. – Это я точно помню.

– Так не было или вы не видели? – задал я очень важный уточняющий вопрос.

– Не было, – чуть подумав, ответила Евпраксия.

После нескольких минут беседы горничная освоилась и отвечала на вопросы охотно и безо всякой робости. Когда зашла речь о барышне, лежащей на полу в порванной ночной рубашке с пятнами крови, Евпраксия Архипова скроила горестное лицо и добавила:

– Вот ведь не везет нашей барышне этим летом…

– А что так? – заинтересовался я.

– Так ровно за месяц до того, как забрался этот Скабрезный…

– Скарабеев, – поправил я Евпраксию Архипову.

– …ага, он самый, – продолжила горничная, – какой-то молодой человек из-за нашей барышни пытался утопиться в Оке.

– Вот как… Откуда же вам известно, что молодой человек пытался утопиться именно из-за вашей барышни? – не сразу спросил я, захваченный неожиданной новостью.

– Дык… Он потом письмо анонимное прислал. На следующий день… В нем признавался, что хотел утопнуть из-за неразделенной любви к молодой барышне, – посмотрела на меня Евпраксия Архипова. – Страсти-то какие, прости, Господи, – добавила она и истово перекрестилась.

– Что да, то да, – согласился я с последней фразой Евпраксии и снова перешел на «ты»: – Расскажи-ка мне все, что ты знаешь об этом неудавшемся утоплении.

– Ну, а что я знаю, – как-то не очень уверенно произнесла горничная. – Я мало чего знаю. Барышня тогда на роялях играли в гостиной, а тут прямо напротив окон он и остановился…

– Кто – он?

– Ну, он, молодой человек, – ответила Евпраксия Архипова.

– Остановился – и чего? – спросил я.

– Стал в окошко глядеть, а опосля начал выказывать свой восторг, – продолжила горничная.

– А как именно он «выказывал свой восторг»? – спросил я.

– Да всяко, – ответила Евпраксия Архипова и посмотрела на меня так, как смотрят на малое дите няньки и мамки. – И руками махал, и слова разные говорил, и на свидание барышню звал.

– Ясно, – заключил я. – А ты этого молодого человека видела?

– Да откудова ж мне видеть-то? – удивилась девушка.

– Тогда откуда же ты знаешь, что молодой человек останавливался против окон гостиной, глядел в них и выказывал свой восторг по поводу игры на рояле Юлии Александровны? – в свою очередь выразил удивление я.

– Дык разговор слышала… Я рядом стояла, когда молодая барышня об этом своей маменьке рассказывали, – пояснила Евпраксия Архипова.

Теперь, наконец, стало кое-что проясняться.

– Ну, хорошо, – изрек я. – Молодой человек «выказал свой восторг». Что было дальше?

– А дальше он как был в одеже, так и бросился с набережной в Оку, – подняла на меня испуганный взор горничная. – Тут лодочники-перевозчики сбежались, вытащили его из воды в самый последний момент и привели в чувство. Если б не они, он точно бы утоп…

Девушка вздыхала, охала и переживала так серьезно, будто произошедшее приключилось именно с ней. Причем не далее как на прошлой неделе.

– Все это Юлия Александровна рассказывала Амалии Романовне? – поинтересовался я, предполагая, каков будет ответ.

– Ага.

– То есть твоя барышня все это сама видела из окна?

– Сама, – согласилась горничная.

– Та-ак, – в задумчивости протянул я. – Неудачное утопление молодого человека случилось двадцать восьмого июня, а анонимное признание в любви молодой барышне от несостоявшегося утопленника пришло на следующий день, то есть двадцать девятого июня.

– Верно, барин.

Интересная получается история… Нападение на юную графиню случилось с двадцать восьмого на двадцать девятое июля. По словам Григория Померанцева, пребывающего ныне в отделении предварительного заключения в качестве грабителя и пособника убивца ночного сторожа, первые два подметных письма появились в генеральском особняке двадцать седьмого мая. И одно из них нашла Евпраксия…

– А скажите-ка мне, Евпраксия… как вас по батюшке? – мельком глянул я на горничную, не желая дать ей догадаться, что следующий вопрос будет весьма важным.

– Дормидонтовна, – ответила служанка.

– А скажите-ка, Евпраксия Дормидонтов-на, – повторил я, – почему вы не сообщили мне – ну тогда, когда мы разговаривали с вами о подметных письмах, – что первые два анонимных письма были найдены в вашем доме еще в конце мая, а если быть точнее – двадцать седьмого числа? И одно из этих писем нашли именно вы?

– А вы откудова знаете? – вскинула на меня удивленный взгляд Евпраксия Архипова.

– Оттудова, – в тон собеседнице ответил я. После чего посуровел, давая понять, что речь идет о серьезных вещах, и продолжил строго: – Сокрытие или отказ от дачи показаний свидетелем есть сознательное препятствие следствию и является деянием, уголовно наказуемым. Так вы находили двадцать седьмого мая сего года анонимное подметное письмо? Отвечать! – прикрикнул я на нее и устрашающе зыркнул исподлобья.

– Да, находила, – съежилась от страха горничная. Она снова не решалась на меня взглянуть и сидела тихонько, зажав ладони между колен.

– А почему раньше об этом не сказала? – перешел я на «ты», давая понять служанке, что если я и сержусь на нее, то не слишком шибко.

– Барыня… – совсем не слышно прошептала Евпраксия Архипова и осторожно оглянулась.

– Что – барыня? – оглянулся я вслед за горничной.

– Барыня Амалия Романовна не велели никому говорить, – повторила Евпраксия чуть громче.

– Ясно. – Я понимающе кивнул. – Ну что, давайте на этом завершим наш разговор. Можете быть свободны.

Попрощавшись, горничная ушла.

Когда я покидал гостиную, мне показалось, что я слышу шуршание шелкового платья. Неужели графиня Амалия Романовна подслушивала наш с Евпраксией разговор? Такое не исключено – не все в этом доме гладко, как мне пытаются представить.

14. Натуральная басня

Самое время навестить барона фон Таубе. Я был принят незамедлительно. Кроме него в кабинете находился его помощник по сыскной части подполковник Знаменский.

– Проходите, господин коллежский советник, – пригласил полицеймейстер, – садитесь вот в это кресло, – показал он на место рядом с господином Знаменским.

Поблагодарив, я присел, положив перед собой памятную книжку.

– Так чем обязан, позвольте узнать?

– В расследуемом деле выявилось немало интересных моментов, на которые не обращали внимание прежде.

– Позвольте узнать, какие именно? – слегка нахмурился фон Таубе.

– Двадцать восьмого июня сего года некий молодой человек, имени которого я не знаю, совершил попытку утопления в реке Оке, прыгнув в нее с набережной напротив особняка, в котором проживает генерал Борковский с семейством. Это видела собственными глазами молодая графиня Юлия Борковская, о чем она и сообщила своей матушке. Попытка самоутопления оказалась неудачной, его выловили лодочники и вытащили на берег. А на следующий