Судьбе наперекор - Лилия Лукина

— Содержание сериалов будете с Васькой обсуждать, потому что я их терпеть не могу. Кстати, я завтра рано утром поеду в деревню родителей навестить, так что вы его прямо сейчас забирайте, чтобы мне вас не будить.

Вечером появился Мыкола. Похудевший, осунувшийся, с покрасневшими от постоянного сидения перед компьютером глазами, выглядел он ужасно.

— Ты привидений боишься? — спросил он вместо приветствия.

— Нет, а что?

— А я вот боялся! Когда живой был,— с горестным вздохом заявил он.

— Коля, мне сегодня Пончик кое-что рассказал об этой истории, поэтому хочу тебя сразу успокоить: никаких вопросов я тебе задавать не буду.

— Слава богу! А то я, честно говоря, опасался, что ты можешь из-за своего любопытства неуемного еще и сюда вдряпаться. Погубит оно тебя когда-нибудь, Ленка, как ту кошку, и мяукнуть не успеешь!

Как ни вымотан был Мыкола, но запах разогреваемых в духовке пирожков и жареного мяса начал потихоньку доходить до его сознания, и он с подозрением уставился на меня.

— Не понял?! С каких это пор в твоем Доме человеческой едой пахнет? Ты там на Кипре, часом, не перегрелась?

— А тем, которые такие ехидные, я могла бы по старой памяти отварить пельменей, только они у меня в доме больше не водятся.

— Да?! — потрясенно воскликнул Колька и, чуть не сметя меня с дороги, пролетел в кухню.

— Подожди! — пыталась я оторвать его от духовки.— Дай пирожкам как следует прогреться. Дойдет и до них очередь.

— Ты ничего не понимаешь! — ответил он мне с набитым ртом.— Холодные даже вкуснее! — и потянулся за следующим, но я хлопнула его по руке.

Я с интересом наблюдала обратно пропорциональную зависимость — кажется, так это называется в математике,— как по мере уменьшения еды на тарелке, а потом и пирожков Колькино лицо приобретало все более человеческое и осмысленное выражение. Наконец он обессиленно отвалился от стола и расслабленно сказал:

— Теперь я знаю, что такое счастье! Но кто сотворил все эти чудеса? Какой волшебник?

— Проглот! Тебя легче убить, чем прокормить! — радуясь, что он немного ожил, сказала я.— Не волшебник, а волшебница. У меня теперь Варвара Тихоновна работает, да и Васька теперь большей Частью у нее обретается. И как я раньше не додумалась домработницу взять? Ну что, коньяк или «Мускат»?

— И пиво тоже,— сытым, довольным голосом сказал Мыкола и закурил.

— Ладно. Перебирайся в комнату, сам знаешь, где что стоит, а я пока кофе сделаю.

Когда мы устроились в креслах, я начала рассказывать, как я отдыхала, что собираюсь завтра поехать к родителям, а в субботу — в гости к Матвею, старательно избегая любых упоминаний о том деле, которым он был занят.

— Кстати, дорогой, ты насчет работы что-нибудь узнал? Или, замотанный, забыл, по своему обыкновению?

— Обижаешь? — его умиротворенная физиономия тут же приобрела оскорбленный вид.— Уже обидела! — укоризненно вздохнул он.— Нет у нас в архиве мест. Можно будет попробовать ее немного попозже к нам пристроить, но это в том случае, если мы сами усидим, что проблематично, и если она компьютер знает. Но тут ее придется через райотдел какой-нибудь проводить. А почему такая срочность?

— А потому, что она в областном архиве у Костровой работает. Дальше объяснять или не надо?

— Эк ее угораздило! Да, не место это для молодой девчонки,— согласился со мной Колька.

— А ты, случаем, не в курсе, что это за история была года три назад, после которой она со службы полетела?

— Знаю, конечно. Она и Тихонов в женской колонии работали, оба аттестованные, а бабенка еще одна, фамилию не помню...

— Курицына? — спросила я.

— Может быть. Говорю же, не помню. Та — из вольнонаемных, в канцелярии работала. А у Костровой, хоть она и дочь имеет, правда никто, в том числе и она сама, не знает, от кого, замашки несколько специфические.

— Значит, из-за этого? — спросила я, вспомнив рассказ Анны Ильиничны.

— Ага. А среди заключенных там девчонка была одна очень красивая, вот Кострова и стала к ней приступаться, чтобы, образно выражаясь, свои порочные склонности к ней на практике применить,— раньше-то такие вещи ей с рук сходили. Девчонка, естественно, отбивалась изо всех сил, а подружка ее, девчонки этой, вступилась за нее и высказала Костровой все, что она о ней думает, да, как говорили, в таких выражениях, что стены покраснели. Инка на нее с кулаками, а та ее в ответ приложила. На Инкин крик вертухаи прибежали, в том числе и Тихонов, повалили эту подружку на пол, и Кострова с Тихоновым отходили ее ногами так, что в больницу пришлось везти, операцию делать. Сактировали ее потом по здоровью. Скандал замять не удалось, полетели они с работы, но, как видишь, не пропали.

— Кто же с такой мразью дело иметь захочет? — удивилась я.— Я так поняла, что покровители у нее какие-то есть?

— Я думаю, что это ее за старые заслуги отблагодарили. Ее же всем проверяющим, кто к нам приезжал, подкладывали. А она и рада стараться начальству услужить,— брезгливо сказал Колька.

— Господи, как же их должны были перед этим напоить, чтобы они при виде ее сразу же не протрезвели? — я в недоумении пожала плечами.— Вот уж, воистину, не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки.

— А как там Пончик? Все такой же бодрый? — Егоров сменил тему.

— Да не совсем, оптимизмом он, во всяком случае, не брызжет. У него и у сына Володи Чарова, ну, ты знаешь, о ком я... большие неприятности из-за этих убийств могут быть.

— И не у них одних,— грустно сказал Мыкола.— Понимаешь, Ленка, мы сейчас ковыряемся во всех нераскрытых делах по стране за последние пять лет, пытаемся найти хоть что-то похожее, чтобы можно было сравнить, с людьми встретиться, поговорить. Сама же знаешь, что в деле не все отражается, может быть, у кого-то какие-то свои соображения были, а подтверждения они не нашли, вот при человеке и остались.

—- А почему только в нераскрытых? Ты что, сам не знаешь, как дела закрывают? Нашли кого-то сиделого или бомжа и навесили. Уж если вы всерьез за это взялись, а не для галочки, то и занимайтесь основательно.

— Спасибо, родная,— сидя в кресле, Колька иронически поклонился мне, согнувшись до колен.— Успокоила, называется. А может быть, и придется этим заняться,— печально сказал он.— Если сейчас ничего не найдем.

Колька встал, потянулся, устало поглядел на меня и вздохнул:

— Ладно, пойду я. То-то моя боевая подруга удивится, что я в человеческое время домой вернулся, да еще и сытым. Василию Трофимовичу и Зинаиде Константиновне привет от меня передавай. А если что-нибудь вкусное привезешь,— голосом кота Матроскина уже около двери продолжил он,— то мы коты всеядные, не только пирожками, но и свининкой питаемся... Мдам-м-м... Копчененькой... Солененькой...

— Сырой... — тем же голосом продолжила я.