Жиголо - Сергей Валяев

— И какие они, эти проблемы?

— Какие угодно, Дмитрий. Наркотики, торговля оружием, нефть, газ, проституция, капиталы. На выбор, родной. Как говорится, «Вперед, Россия!»

То есть будущее рисовалось предо мной в самых радужных красках. И краска эта была — кровь. Она уже хлюпала под моими ногами на ночной веранде; и над этой питательной субстанцией, помнится, колыхал мерзкий зудящий гнус. И если я не хочу разделить участь своего друга, то к выводам оперативного в прошлом работника должен отнестись серьезно: ситуация усложняется. Я только сделал первый шаг в лабиринт, а камни и стены его уже начинают кровоточить. Не поздно отступить, сержант; отступи и живи в полное удовольствие, как это делает большинство граждан бывшей великой страны.

— И что будем делать, Анатолий Анатольевич? — спросил я.

Начальник службы безопасности дамского клуба, напомнив китайское изречение: «если хочешь смерти врага, сиди на пороге дома своего и жди, когда его пронесут мимо», пояснил, что поскольку времена ныне другие и ждать хороших весточек не имеет смысла, то остается одно — действовать.

— Но с холодной головой, — заметил Королев, — как айсберг в океане.

— И горячем сердцем, — хмыкнул я, — как утюг в армейской коптерке, когда его забывают выключить на ночь.

— Вот именно: надо работать так, чтобы нас не отключили раньше срока, — предупредил АА и указал глазами на ночные небеса, похожие из-за ярких саркастических звезд на дырявое одеяло вселенной.

Вдохновив таким образом меня и себя на вечную жизнь, господин Королев предложил следующий план действий на ближайшие сутки: он и его команда берут в разработку братьев Хубаровых и прочую публику, имеющую отношение к подозрительным «Russia cosmetic», я же навещаю с полуночным дружеским визитом курьера С.А. Сендека, а поутру отправляюсь в редакцию скандальной газетенки, там, по уверению секъюрити, трудилась на полосах некто Анна Горлик.

— Горлик?

— Фамилия такая. Со Стешко работала в одном отделе. Дамочка с придурью, да вдруг поможет.

— С какой придурью, — решил уточнить, — Горлик?

— Она рыбок любит, — засмеялся Анатолий Анатольевич. — И мужиков с рыбками в штанах.

— Понял, — заскреб потылицу: по-видимому, тетка из газеты была активной клиенткой дамского клуба; как бы не угодить в жернова её земноводного вожделения.

— Нам бы найти верную ниточку, Дмитрий, — напутствовал Королев, — а там размотаем весь клубочек.

Нельзя сказать, что желание главного секъюрити «Ариадны» было оригинальным. Да, как показывают последние события, не всегда наши желания исполняются. Прощаясь, напоминаю о своей мечте — ППС (пистолет-пулемет Судакова), удобен при ближних боях в каменных джунглях. Рано пока, смеется АА, действуй подручными средствами, диверсант, и выдал мне… мобильный телефон для срочной связи.

Позвоню на днях, шучу и покидаю дамский клуб, где трудились такие обстоятельные мужчины.

Полуночный город и его жители засыпали после затяжных дневных боев. Чернеющие крестовины окон напоминали о мимолетности судеб, маркированных уже тлением. Большинство из нас не понимает, что обречены на бесславие и забвение. Большинство рождается, чтобы умереть, потому что рождается в стране, где трудно быть свободным. Большинство из нас страшится засылать аэростат души своей к заоблачным далям.

Разумеется, я такой, как и все, но мне посчастливилось бултыхаться в свободном небесном океане с островами облаков, где живут сияющие души тех, кого мы любили и кого потеряли. И поэтому по мне лучше скоротечное вольное падение в одиночку, чем длительное коллективное разложение…

Северный район столицы громадными домами новостроек напоминал гавань с океанскими лайнерами. Казалось, гигантские панельные «Титаники» вот-вот отдадут швартовы и отправятся в смертельную пучину ночи.

Дурные предчувствия возникли у меня по мере приближения к «гавани». Через перекресток (у станции подземки) пронеслись карета «скорой помощи» и милицейский «уазик», не обращающие внимания на пунцовое око светофора. Эти резвые транспортные средства я увидел потом близ подъезда нужного мне дома под номером 13. Надежды на то, что прорвало общую канализацию, или жильцы учуяли бытовой газ, было мало. И не ошибся. Из трепа словоохотливых собачников узнал, что четверть часа назад из балкона семнадцатого этажа вывалился парнишка.

— Летел, как в кино, — говорил мордатенький толстяк, похожий кумачовым цветом обвисших щек на правительственного чинушу. — Я видел, вот мой Черномор… — потрепал за холку слюнявого бульмастифа, — ка-а-к гавкнет.

— И что? — нетерпеливо переминался интеллигентик в золотистых очках с американским стаффордширским терьером.

— Хлопнулся на козырек, что тот мешок.

— Небось, нажрался? — предположил лысоватый НТРовец с ленинской бородкой, удерживающий на поводке благородного фила бразилейро. — Небось, двери спутал; эк! молодежь!

— Да, не пил он, — вмешался дюжий «спортсмен», привычно топыря пальцы. — Пацана я знал. Сенька Сендек это с четыреста семьдесят второй. — И цыкнул на своего бернского зенненхунда, густым баском тявкнувшего на подбежавшего кане корсо. — Цыц, жопа!

— Сам ты, козел! — не вникла в суть происходящего воинственная, с остатками овощной маски на лице хозяйка кокетливого песика.

Естественно, завязался лютый скандалец с хаем и лаем: остервенелые люди были похожи на собак, а те — на своих хозяев. Я бы посмеялся — было не до смеха. Тот, кто был мне нужен, почему-то решил срочно взять расчет и убыть на другие планеты, быть может, более цветущие и плодородные. Вопрос лишь в одном: полет совершен добровольно или некие силы помогли астронавту стартовать в неизведанное?

Меж тем у подъезда суматошились бестолковые и крепко матерящиеся мужички: приставляли лестницу к бетонному козырьку. Умаявшийся за смену врач в белом халате громко переговаривался с двумя милиционерами, убеждая их в своей профессиональной бесполезности в данном конкретном случае. С ним не соглашались: вдруг произошло чудо и человек научился летать.

— Я вызываю труповозку, — заключил врач и ушел к «скорой».

Наконец инициативные алкаши установили лестницу и один из них, мелкий и костлявый, как черт, вскарабкался на козырек подъезда. Мужичок был под крепким хмельком и поэтому действовал так, как считал нужным.

Ночные собаки и люди замолчали, стояли, ждали, следили за ним, задрав головы. Алкашик, осознавая, что наступил его звездный час, почему-то плюнул на ладони, потер их, как передовик пролетарского производства, и, сделав несколько шагов, сгорбился над выпавшим из уютного домашнего гнезда. Я невольно огорчился от мысли: не хотел бы так умереть, чтобы первым меня опознавал пропойный ханурик. Хотя, собственно, какая разница?.. Пока рассматривают твой ненадежный телесный костюмчик, вечная душа уже спешит в небесную канцелярию для пунктуального отчета за проделанную на земле работу. А это куда значимее, не правда ли?