Алмазная принцесса - Наталья Александрова

– И не юных вокалистов, а молодых талантов… – пробурчал он, – а ты что – из милиции?

– Нет, конечно! – усмехнулась я. – Если бы я была из милиции, то не приперлась бы на этот шабаш в таком виде. Меня тетка Танина послала, она волнуется очень. Так что давай колись, где ты Таню держишь, мне некогда…

– Хорошо, – неожиданно согласился Упырь. – Давай поговорим после концерта. Тут за сценой есть такая комнатка… я буду тебя ждать, а то сейчас, сама понимаешь, никакого разговора не получится…

Действительно, его поклонницы собрались с силами и снова кинулись к нему, оттеснив меня в сторону.

Я заняла место поближе к стене и приготовилась к длительному ожиданию.

Тем временем группа пробилась к сцене и начался концерт.

Упырь втиснулся в гроб и прямо оттуда запел низким замогильным голосом:

– Мертвые мальчики,

Номерок на пальчике,

Ни любви, ни жалости,

Цвета побежалости,

Позабудь стеснение,

Позабудь сомнения…

Неприятность крупная:

Наступает трупное окоче-не-ни-е!..

Многочисленные фанаты дружно подхватили за ним:

– Трупное окоче-не-ни-е!..

Дальше был исполнен еще десяток песен примерно такого же содержания. Упырь то прятался в гроб, и его закрывали крышкой, то снова вылезал из него, гремя костями. Остальные участники группы поддерживали его по мере возможности – подпевали надтреснутыми кладбищенскими голосами, изображали воскресших покойников, играли на гитарах и барабанах (кстати, вместо палочек барабанщик использовал берцовые кости).

Наконец все это кладбищенское веселье завершилось. На бис группа исполнила особенно полюбившуюся публике песню «Тяжело лежать в могиле, ручки тоненькие сгнили» и дружно покинула сцену, гремя костями и страшно тараща глаза.

Публика потянулась к выходу, обсуждая концерт, а я стала пробираться в комнату за сценой.

Там музыканты дружно пили водку, закусывая ее салом и огурцами. Упыря среди них не было.

– А где Упырь? – спросила я барабанщика – длинноволосого мужчину с обрюзгшим лицом и уныло свисающим носом.

Он посмотрел на меня подозрительно – видимо, привык защищать своего шефа от слишком назойливых поклонниц.

– Он со мной хотел поговорить после концерта.

– Ну ладно, проходи, вон там он! – Барабанщик показал на низкую дверь в дальнем конце комнаты.

Я толкнула дверь, пригнулась и пробралась в тесное и пыльное помещение, видимо, предназначенное для хранения сценического реквизита. Здесь были сложены все предметы, недавно украшавшие сцену, – бутафорские скелеты, столик с подсвечником и, конечно, гроб. Только Упыря здесь не оказалось.

– Эй! – окликнула я на всякий случай, невольно понизив голос. – Эй, как тебя… Упырь!..

Ответа не последовало, но я заметила торчащий из гроба тяжелый ботинок.

– Ну у тебя и шуточки! – проговорила я, подходя к гробу. – Неужели на сцене не наигрался в покойника?

Упырь действительно лежал в гробу и не подавал никаких признаков жизни.

– Слушай, ты мне уже надоел со своим черным юмором! – Я подошла к гробу и присела на табуретку. – Кончай придуриваться, нам действительно нужно поговорить. Куда ты увез Татьяну?

Он по-прежнему не отвечал, и меня это уже начало раздражать.

– Слушай, дело не шуточное! – я повысила голос. – Меня наняла Татьянина тетка, она не находит себе места. Женщина пожилая, ей такие переживания ни к чему. Так что кончай прикалываться и веди себя как мужчина!

Упырь молчал.

Я здорово разозлилась, наклонилась над ним, схватила его за воротник и сильно встряхнула.

И тут увидела, что горло Упыря было разрезано опасной бритвой.

Как я догадалась, что именно бритвой, а не десантным ножом, или офицерским кортиком, или старинным кинжалом, или каким-нибудь еще холодным оружием?

Очень просто: именно бритва с остро отточенным окровавленным лезвием валялась на груди мертвого Упыря. А его одежда и саван были залиты темной кровью.

– Мама! – проговорила я вполголоса.

Вполголоса – не из соображений конспирации, а только потому, что на более громкий выкрик не хватило сил. Если бы силы были – я завопила бы, как ненормальная, невзирая на опасность.

Правда, у меня еще оставалась слабая надежда, что это – продолжение концерта, кошмарная шутка в духе некро-панк-рока… но эта надежда была очень слабой и бледнела с каждой секундой, точнее – с каждой каплей крови, вытекающей из перерезанного горла Упыря.

Я метнулась к двери, но за ней послышались приближающиеся шаги, она начала приоткрываться с жутким скрипом… Я инстинктивно шарахнулась обратно, заметалась по крошечной комнатке и юркнула в открытый шкаф с театральным реквизитом. Едва успела захлопнуть за собой дверцу шкафа, как в комнату заглянул барабанщик и нетерпеливо проговорил:

– Эй, Упырь, ты скоро? Водка стынет! Пацаны обижаются, что ты отрываешься от коллектива…

Не дождавшись ответа, он протиснулся внутрь, шагнул к гробу и увидел мертвого Упыря.

В первый момент, как и я минуту назад, он решил, что приятель просто неудачно шутит.

– Упырь, кончай прикалываться! Ты, блин, не на сцене, и я – не малолетка обкуренная!

И тут он разглядел перерезанное горло приятеля, раскрытую бритву и окровавленный саван.

Реакция его была примерно такой же, как у меня. Только слова вырвались другие.

– Матчасть твою единым госэкзаменом! – проговорил музыкант вполголоса, но затем повысил голос: – Мертвяк! Череп! Кровосос! Упырь навернулся!

В дверях появились остальные музыканты.

– Че случилось-то? – протянул один из них.

– Что, не видишь? Помер наш Упырь! Прирезал его кто-то!

– Доигрался!

– Кто ж это его?

– Да вот только что тетка какая-то сюда вошла… Наверное, это она его и оприходовала! Больше некому! То-то она сразу показалась мне какой-то подозрительной…

Я замерла от ужаса и даже перестала дышать.

Это ведь они обо мне!

В этот момент я даже не обиделась на «тетку». Меня трясло от страха – ведь я действительно окажусь главной и единственной подозреваемой в жутком убийстве!

– Надо милицию вызвать… – проговорил наконец один из музыкантов и вытащил из кармана мобильный телефон.

– Черт, здесь нет сигнала! – проговорил он через несколько секунд. – Я выйду, мужики, а вы пока тут побудьте… следите, чтобы ничего не трогали…

– И я с тобой… и я… – Остальные участники группы дружно кинулись прочь, столкнувшись в дверях, оставив возле трупа растерянного барабанщика.