Белые ночи с Херувимом - Наталья Александрова

И наконец – то самое, последнее:

«Херувиму. Ситуация нештатная…»

Ничего себе! Чем же таким занималась Татьяна Капустина? Уж наверняка не орнитологией! Наверняка в ее письмах речь идет не о настоящих колибри, этим словом что-то зашифровано! Ее почтовый ящик засекречен по высшему разряду, а в этом ящике – какие-то загадочные сообщения! Что она – шпионка?

Я вспомнила известный фильм «Мистер и миссис Смит», в котором добропорядочные американцы, муж и жена, оказываются тайными агентами и наемными убийцами. Причем оба живут, не догадываясь о секретах своей второй половины…

И тут у меня внутри как будто что-то щелкнуло.

Начало романа, которое я прочла!

Ведь там главный герой узнает что-то страшное о своей жене. И он спрашивает ее, кто такой Херувим…

Может быть, Сергей Капустин каким-то образом догадался о подозрительных делах своей жены? Может, именно об этом он написал в своем романе?

Я поспешно перешла в почтовый ящик Сергея, вернулась к письму в издательство и открыла прикрепленный файл.

Принялась торопливо читать:

«…Алексей хотел ответить, но в это время за стеной, в соседней квартире, пробили часы – бим-бом, бим-бом, бам-бам, как будто исполнив первые такты детской песенки: «У дороги чибис…»

Алексей вглядывался в лицо жены. Он пытался найти в нем знакомые, привычные черты – но перед его глазами снова и снова вставала сцена, которую он случайно увидел сегодня днем…»

Я перешла к следующей странице, и вдруг с текстом на экране начало происходить что-то очень странное: буквы запрыгали, заплясали, начали меняться местами, как расшалившиеся школьники, складываться в какие-то бессмысленные, абсурдные сочетания, и наконец по всему экрану, бесконечно повторяясь, поползла одна и та же фраза: «Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье, написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье, написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик…» – и так повторялось сотни, тысячи раз.

– Паучок, – окликнула я приятеля, – посмотри, у меня тут какая-то чушь вылезла!

– Какая чушь? – лениво осведомился он и заглянул через мое плечо на экран. – Да ты чего, Вася! Это же крутой вирус «Кроличья лапка»! Как только он полез, тебе надо было немедленно выходить из системы… А, черт, все равно уже поздно! – Он тяжело вздохнул. – Ну, теперь уже ничего не поделаешь!

– Что, текст никак нельзя восстановить?

– Конечно, нельзя, – уныло протянул Паук. – Если бы текст просто стирали, был бы шанс найти на системном диске сохраненную копию, а тут весь текстовый файл в режиме правки аккуратно заполнен этим дурацким стишком, так что никаких копий не сохранилось. А что – здесь было что-то очень важное?

– Сама не знаю, – проговорила я неуверенно.

Я и правда не знала точно, хотя подозрения у меня были, и очень серьезные. Если бы я могла прочесть роман Сергея Капустина, может быть, эти подозрения превратились бы в уверенность. Но где его теперь достанешь?

И тут я поняла, где можно найти этот роман.

Ведь Сергею только что пришло письмо из издательства, что они принимают его роман в работу. Значит, в издательстве текст точно есть!

– Спасибо, Паучок, – я чмокнула его в щеку, – мне пора, увидимся еще! И тебе, Шушара, приветик!

Крыса Шушара ответила мне не слишком любезным взглядом: возможно, за невинный поцелуй в щеку ее хозяина. Вообще-то белые крысы очень ревнивы…

Василию Макаровичу повезло: не прошло и сорока минут его ожидания возле дома номер двенадцать по Третьей линии, как из нужного подъезда показалась фигура Катиной соседки. Василиса очень точно ее описала – рыжеволосая женщина за сорок, худенькая, шустренькая, востроносенькая, похожая на лисичку. Хитренькая такая лисичка, себе на уме. В общем, та самая, которая Колобка съела, Зайца из избушки выгнала и Волка заставила в прорубь хвост опустить. Одета была «лисичка» по-молодежному – брючки до колена, туфли на каблуках, курточка коротенькая.

Василий Макарович мимолетно огорчился – к такой на улице с разговорами не подойдешь, живо пошлет подальше. Однако тут же заметил, что женщина озабоченно взглянула на часы и поспешила к проспекту. Стало быть, торопится. Это вселяет надежду.

Василий Макарович бросился к своей «ласточке», припаркованной в соседнем дворе. Эх, не опоздать бы!

Его расчет оказался верен: «лисичка» ловила машину. И как раз остановился возле новый синий «Опель». Василий Макарович приуныл было, но «Опель» поехал дальше. Не сошлись в цене, стало быть.

Следующими подъехали две машины – «Жигули» Куликова и совсем уж разболтанная таратайка, из которой выглянул человек восточной наружности и крикнул:

– Куда, красавица, поедем?

Разумеется, «красавица» предпочла скромные, но чистые «Жигули». И водитель – пожилой, приличного вида.

Пассажирка назвала адрес, ехать было далеко, и это хорошо, будет время поговорить. В цене сошлись сразу же, Василий Макарович торговаться не стал.

– Такую приятную женщину, – вздохнул он, – даром бы покатать, да не могу себе позволить, на жизнь зарабатываю.

– Я понимаю, – ответила пассажирка без всякого недовольства.

Что с дяди Васи взять – видно же, человек пожилой, никаких у него мыслей игривых нету, просто поговорить хочется.

– Что за жизнь такая… – продолжал дядя Вася развивать тему, – работал, работал, думал, на старости куплю домик в деревне да посижу с удочкой в тенечке.

– Рыбалку любите? – поддержала разговор пассажирка.

– Не то слово! – Дядя Вася повернулся к ней. – Вообще хотел бы за городом жить! А что – если огород, да рыба, да грибы-ягоды, то мне и пенсии хватит. Воздуха хочется, простора, ветра свежего…

Они остановились на перекрестке.

– Так за чем же дело стало? – улыбнулась пассажирка. – Сейчас все возможно, были бы деньги…

– Вот за этим и стало, – рассмеялся Василий Макарович.

Хорошо так рассмеялся, по-доброму. Так что пассажирке сразу стало ясно: человек перед ней простой, небогатый, но честный. Не выжига какой-нибудь, который всех людей подозревает, что его обмануть хотят. И не прохиндей, который, наоборот, норовит каждого встречного-поперечного по мелочи нагреть. По принципу «не прошло – и ладно».

– Человек я одинокий, – продолжал Василий Макарович говорить чистую правду, – жена умерла пять лет назад. Жили мы с ней душа в душу, детей вот только бог не дал. Вот я и мыкаюсь теперь. Потому как, хоть и старый уже, по вашим-то понятиям, но еще в гроб ложиться не собираюсь. И квартира мне двухкомнатная, в общем, и не нужна совсем. С большим удовольствием продал бы я ее и купил дом приличный, чтобы зимой можно было жить. Ну и недалеко от города, а то мало ли что, в глуши-то… А она как узнала – такое устроила…