Ментовская крыша - Алексей Макеев

– Но я могу на него хотя бы посмотреть? – возмущенно произнес следователь Балуев, размахивая незажженной сигаретой. – Я ради этого бросил все и приехал сюда. В конце концов, вы и о нас должны подумать. Мы не игрушками тут занимаемся!

В компании Гурова и Крячко он стоял на лестничной площадке у входа в больничное отделение, где сейчас врачи боролись за жизнь подстреленного Гуровым человека. Точнее, активная борьба была уже закончена, и теперь раненый тихо отдыхал в отдельной палате, возле которой была выставлена охрана из двух милицейских сержантов. Однако ни Гурова, ни следователя в палату не пропустили. Врачи были непреклонны.

– Поймите меня правильно, – втолковывал Балуеву пожилой, седой как лунь хирург, осуждающе посматривая на сигарету в руке следователя. – Пациент потерял много крови. Состояние его до сих пор можно назвать критическим. А вы требуете свидания. Это совершенно невозможно! И я откровенно скажу: мне абсолютно все равно – следователь вы или прокурор. И меня не интересует, что там натворил этот человек. Вот поставим его на ноги, тогда делайте с ним что хотите.

– Да не требую я никакого свидания! – сердился Балуев. – Я посмотреть на этого типа хочу – и ничего более! Можно подумать, он от моего взгляда рассыплется!

– Положим, не рассыплется, – упрямо сказал хирург. – А все равно лучше не надо. Ничего это вам не даст, а повредить лечению может. Бывают такие случаи – даже одно слово вот в таком сумеречном состоянии может буквально убить больного…

– Да его и убить-то мало! – в сердцах воскликнул Балуев, но тут же раздраженно махнул рукой и отвернулся. – Да делайте как хотите! Мне, в конце концов, все равно, гори оно синим пламенем…

Он суетливым движением выхватил из кармана коробок и чиркнул спичкой, в запальчивости позабыв поберечься от ядовитого серного дыма. Доктор тоже махнул рукой и решительно ушел в отделение. Балуев затянулся сигаретой и с досадой сказал:

– Ну и чего я сюда летел, спрашивается? Как будто у меня других дел нет! У вас у самих-то имеются какие-то соображения, кто это может быть?

– Мы пока думаем, – скромно сказал Крячко. – Личность на первый взгляд незнакомая.

– Незнакомая, а растяжки вам под зад ставит, – ворчливо заметил Балуев. – Такие вещи без знакомства не делаются.

– Может, я ему как-нибудь в метро на ногу наступил? – невесело улыбнулся Гуров. – Он меня запомнил и теперь отомстил. А если серьезно, кому-то все больше не нравится, в каком направлении мы ведем расследование смерти Вишневецкого.

– А в каком направлении вы его ведете? – придирчиво спросил Балуев. – Вот интересно было бы послушать – хотя бы в больнице, раз уж у Гурова по-нормальному не получается.

– Да все у меня получается, – поморщился Гуров. – Просто обстоятельства так складываются, что возникает естественное недоверие ко всякого рода отчетам, докладам и разработкам. Пока разработка у меня в голове, я за нее спокоен.

– Я и вижу, какое у вас тут спокойствие, – саркастически заметил Балуев. – Почти как на кладбище.

– Потому что все всё знают, – пояснил Гуров. – Где я, куда пошел и зачем. В идеале я предпочел бы совершенно автономную работу. С односторонней связью – ко мне стекается вся доступная информация, а от меня – ничего, до того момента, как поиск будет завершен.

– Да вы, батенька, просто кремлевский мечтатель! – покачал головой Балуев. – Боец невидимого фронта. Только ничего из этого не получится, учти.

– Не получится, – согласился Гуров. – Поэтому прямо заявляю, что смерть Вишневецкого связана с его профессиональной деятельностью, а если конкретно, то, скорее всего, с делом «Индиго». Смешно думать, что ревнивый муж стал бы так активно препятствовать нашим усилиям.

– И что тебя смущает в этом «Индиго»?

– Они явно что-то недоговаривают. И не они одни. И в этом плане меня особенно смущает одна деталь. Сегодня я узнал, что три года назад, когда у фирмы «Индиго» были крупные неприятности с преступной группировкой Геры, в ликвидации последней принимал участие майор Трегубов. Тогда он был еще майор.

– Ну и что?

– А то, что сегодня Трегубов проявляет удивительное равнодушие к этой фирме, можно сказать, яростно проявляет. Несмотря на очевидные вещи. Ну и еще куча всяких мелочей – пока больше на уровне интуиции, к сожалению. Чертовски не хватает фактов. Но теперь появилась надежда – в лице спортсмена, которого мы сегодня поймали. Надеюсь, он оклемается и заговорит.

– Да уж, заговорить бы ему не мешало, – заметил Балуев. – Ведь, насколько я понимаю, кроме него, никаких зацепок?

– Остальные разбежались, как тараканы, – отрапортовал Крячко.

– Знаю, – вздохнул Балуев. – Была надежда, что в панике они бросили в том районе машину, но, похоже, они оказались не такими простаками, как хотелось бы.

– Во всяком случае, если машина и была, то не стала нас дожидаться, – добавил Крячко. – Вообще же, по-моему, так и было задумано – они должны были покинуть место преступления поодиночке – кто на электричке, кто на неприметной тачке, а кто и пешком, как наш приятель. Здоров, между прочим, бегать, собака! Чуть не загнал меня вконец!

– Тренироваться надо, Станислав! – укоризненно сказал Балуев. – Пробежечку по утрам делать. И не до сигаретного киоска, а мимо…