Дом астролога - Каринн Джейд

Я могу отпустить пальцы прямо сейчас.

Но я собираю остатки сил и слезаю с перил на балкончик. Слышу внизу шорох и тихое бормотание. Щурюсь. Двое раздеваются в серебристом лунном свете. Чуть позже до моих ушей доносятся их слабые стоны, и я узнаю их обоих. И ловлю себя на том, что качаю головой. Вот странно, меня не должно удивлять, что эти двое вместе.

Суббота. Второй день

Марго

С мокрыми волосами я спускаюсь по черной лестнице «Звездной гавани». Внизу я провожу рукой по крашеной стене в поисках двери, ведущей в подсобное помещение, – ностальгический пробный камень, единственная закрытая зона, в которую я не против вторгнуться в любом новом месте. Этим утром вокруг нет никого, кто мог бы меня заметить.

Маленький квадратный вход не бросается в глаза. Дверь выкрашена в тот же цвет, что и стена, рамы и ручки у нее нет. Я толкаю дверь, и она распахивается со скрипом. Я заглядываю внутрь. В углу свалены книги, которые не поместились в библиотеке. На полках хранятся чистящие средства, запасные полотенца и постельное белье. Здесь пахнет моим детством.

Я слышу, как Фарах и Эйми хихикают, спускаясь по лестнице в гостиную, поэтому тихонько закрываю дверь и крадусь вверх по черной лестнице, чтобы не столкнуться с ними.

В номере Тед только что вышел из душа.

– Я ужасно не выспалась. А как ты?

Тед пожимает плечами:

– Вряд ли хоть раз пошевелился. А тебе что-то помешало?

– Я мгновенно заснула, но около полуночи кто-то принялся болтать снаружи, а потом в три часа ночи сверху раздался шум.

– Может, еноты пробрались на чердак? Помнишь, как та мохнатая мать залезла в наш пляжный домик, чтобы родить? По-моему, они проникают сквозь стены.

Тед не ошибается, но он сосредоточен не на том, что нужно.

– Наверное, я не могла уснуть, потому что беспокоилась об Адаме.

– Вчера мне казалось, с ним все в порядке, но сегодня утром он отказывается от гольфа, – пожимает плечами Тед.

Когда Адам начал время от времени пропускать обеды по средам, я была разочарована, но не встревожена. Когда в прошлом месяце он не пришел на концерт, где танцевала Клара, мы с Эйми прикрыли его, сказав девочке, что папа, конечно, был, только сидел не в первых рядах и потому ей не удалось разглядеть его в темноте. Не слишком-то приятно лгать беззащитной племяннице, но, когда мы вернулись домой, стало ясно, что дела обстоят совсем скверно. Адам сидел на диване, держа в одной руке пиво, а другую засунув в штаны.

Мой брат всегда был склонен к депрессии. Я думаю, это потому, что он, как любой писатель, живет в основном в мире фантазий. Да еще и пишет под псевдонимом, а это значит, что никто не знает, кто он такой. Похоже, его успех существует только в его собственной голове. На школьных мероприятиях и званых обедах на вопрос о его карьере следует вялое: «Писатель». А на самом деле его романы расходятся миллионными тиражами.

– Наверное, это потому, что срок сдачи книги поджимает. Адам не знает, когда уже пора обращаться за помощью, – говорю я.

Тед вздыхает и удаляется в ванную, а я сворачиваюсь калачиком под простынями, мечтая начать день сначала. По большей части Тед предпочитает не вмешиваться в наши с Адамом дела, но иногда ему нравится «мягко напоминать», что, возможно, я слишком увлекаюсь жизнью своего брата.

Одетый в рубашку для гольфа, Тед выходит из ванной и кладет бумажник с комода в задний карман своих шорт.

– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь.

– Хорошо, это справедливо. Но Адам не всегда видит картину в целом. Ему нужна моя точка зрения, хочет он того или нет.

Тед садится на кровать рядом со мной:

– Я хочу, чтобы ты хотя бы раз позаботилась о себе в его присутствии. Ты многое переносишь. Пытаешься создать новую жизнь. – Он расправляет простыню у меня на животе и целует в пупок.

Я улыбаюсь, но какая-то часть меня хочет напомнить Теду, что я ничего не могу сделать, пытаясь создать новую жизнь. Это худшее чувство в мире. Беспомощность. Я размышляю, не сказать ли ему, что с сегодняшнего утра у меня задержка на два дня, но придерживаю новость, чтобы обсудить ее с Рини, надеясь, что она сообщит мне что-нибудь более конкретное.

Я слышу, как распахивается задняя дверь под нашим открытым балконом, и смотрю на часы. Астролог легка на помине.

– Это, наверное, Рини с нашими астросмузи, готовая начать утренний сеанс, – говорю я.

Мы с Тедом спускаемся по лестнице, держась за руки. Тед направляется к Рику, который ждет его с клюшками в прихожей.

– Джо все еще нет? – интересуюсь я.

Тед качает головой. Я направляюсь в заднюю часть дома, но на кухне нет никаких признаков присутствия Рини. Эйми и Фарах планируют свой день за столиком в углу. Я вежливо говорю: «Доброе утро», собираясь налить себе чашку кофе и выскочить вон.

– Кто-нибудь еще просыпался ночью от странных звуков? – спрашивает Фарах.

– Я как раз говорила об этом Теду, – отвечаю я.

– Я слышала плач, – сообщает Эйми.

В этот момент через французское окно входит Рини с серебряным подносом, уставленным яркими коктейлями.

– Они такие красивые! – восклицает Эйми.

Из сада появляется Иден:

– Рини, я увидела вас с этими бокалами и заинтересовалась.

– Коктейль для каждого гостя, соответствующий его знаку зодиака. Описание на карточке. – Рини раскладывает карточки на столе рядом с подносом.

– Это миндальное молоко? – Иден подносит стакан к носу.

Рини передает каждой из нас карточку с описанием и ставит остальные перед смузи для гостей, которых здесь нет. Я просматриваю тропические ингредиенты в смузи «Рыбы»:

– Мне нельзя ананас.

– Ой! Но в вашей анкете для бронирования не указаны пищевые аллергии.

– Опасные для жизни продукты, такие как моллюски или лесные орехи, я ем. И умирать или что-то в этом роде не собираюсь, но…

– Ананас вызывает у тебя мигрень? – спрашивает Фарах.

– Да, как ты узнала?

– Тирамин иногда нивелирует противовоспалительные свойства бромелайна. И вызывает головную боль примерно у пятнадцати процентов моих пациенток во время беременности.

Беременность? Две полоски в моем тесте на беременность указывают на то, что этот месяц станет решающим.

– Возьми мой. Я терпеть не могу кокосовое молоко, – говорит Фарах.

Я беру у нее стакан, но прежде, чем сделать глоток белого пенистого напитка, уточняю у Рини:

– А то, что я