Дом астролога - Каринн Джейд

– Да, именно так я и написала в анкете.

Рини не выглядит взволнованной, хотя, возможно, зря. Если выяснится, что она читает «Дейли ньюс» внимательнее, чем свои гороскопы, сидящая перед ней Дева вволю порезвится в Yelp[12].

– Вы перфекционист, ориентирующийся на реальность, – продолжает Рини.

– Что это значит?

– Вы уверены, что совершенство достижимо, – отвечает она.

– О, конечно, – соглашаюсь я.

Нетрудно сделать такое умозаключение, исходя из моей профессии. В медицинской школе не так уж много неряшливых недоделков.

– Козероги – перфекционисты, которые используют стремление к совершенству как инструмент для самобичевания. Рыбы скорее идеалисты, чем перфекционисты. Различия тонкие, но важные. – Рини словно читает мои мысли. – Вы много работаете, но не для того, чтобы оставаться занятыми, как Львы, или забыть о своем прошлом, как Овны, а потому, что верите в то, что делаете.

– Больше всего на свете я верю в науку и те чудеса, которые она творит.

Рини кивает:

– Да, это главная причина. И ваша цель. – (Я жду продолжения.) – Вас могут обвинить в критичности, резкости, высокомерии. – (Я поднимаю брови, удивляясь ее прямолинейности.) – Но от близких таких слов вы никогда не услышите. Это первоначальная реакция малознакомых людей на вашу практичность. Рассудочность.

Я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на затылке. Я понимаю, почему она начинает с личностных качеств, – завоевывает мое расположение. Но я не настолько наивна, чтобы дать себя облапошить. Однако соглашаюсь на словах:

– Да.

Может, эти откровения и производят на меня впечатление, но повестись на это? Вот уж нет. Я видела, как проделывают такие штуки по телевизору: какой-нибудь гуру говорит что-то неопределенное, вроде: «Я вижу мужчину», а его собеседник выкладывает все начистоту: «Мой отец, он умер, когда мне было четырнадцать, и у нас были напряженные отношения». Затем шарлатан высказывает свои идеи, и обманутые зрители думают, что они стали свидетелями чуда.

– Как вы это проделываете? – спрашиваю я напрямик.

Если она хочет, чтобы я поддержала эту игру, ей придется пустить меня за занавес.

– Я не уверена, что понимаю ваш вопрос, – говорит она.

– Вы просто пользуетесь нашими социальными сетями или нанимаете частного детектива? Это кажется непрактичным для каждого гостя.

– Я ничего не знаю о своих гостях, кроме того, что они указывают в формах бронирования, и их дат появления на свет. Причем эта информация нужна мне не для того, чтобы знать, какой гороскоп прочитать в журнале. Все гораздо сложнее.

– И на что вы смотрите?

– Положение Меркурия определяет то, как вы общаетесь, положение Венеры – как устанавливаете контакты, положение Марса – как действуете. Все это вместе дает мне довольно полное представление о том, какая вы по сравнению с любой другой Девой в мире.

– А что такое положение Меркурия?

– Это знак зодиака, дом, в котором находился Меркурий, когда вы родились.

– Меркурий – это планета? Значит, все как-то связано с астрономией?

Рини терпеливо объясняет мне происхождение, ограничения и уникальную мудрость астрологии, и я осознаю, какую ошибку совершила, переступив порог ее кабинета. Я вошла с настроем, который сама ненавижу у своих новых пациенток. Они ведут себя так, будто я собираюсь всучить им что-то ненужное, будто сама получаю прибыль от эпидуральной анестезии или кесарева сечения, в то время как моя профессиональная задача – обеспечить им наилучший дородовой уход и опыт благоприятных родов.

На нынешнем этапе моей карьеры мне нечего доказывать. И я не спорю с молодыми, особенно впервые забеременевшими мамочками, а вручаю им инструменты, позволяющие знать, что происходит, и доверять мне. Тогда, если что-то пойдет не так, я смогу взять ответственность на себя и решить их проблему. У Рини – магическое мышление, у меня – научный склад ума, но мы с ней не такие разные, как мне казалось сначала.

– У людей, которые приходят в этот кабинет, всегда множество секретов, – говорит Рини. – Женщины втайне тревожатся за детей, у них есть увлечения на работе, желание, чтобы их супруги похудели… Такие маленькие секреты. Но есть и большие. Ваш главный секрет вы старательно скрываете.

Я наблюдаю за ней, ожидая продолжения. Она поднимает на меня глаза. Я избегаю ее взгляда.

– Указание на него в вашем восьмом доме, – продолжает Рини. – Этот дом управляет семейными финансами, сексуальностью и смертью.

Она делает ударение на последнем слове, взмахивая при этом рукой, будто в ней окровавленный скальпель, но мое сердце замирает от слова «сексуальность». Я ничего не говорю. Не могу. Честно говоря, я, почти сорокалетняя женщина, предпочла бы, чтобы она считала меня убийцей, а не особой, которая сомневается в своей сексуальной ориентации, поскольку влюблена в свою лучшую подругу.

– Сейчас Венера следует через ваш восьмой дом, – говорит Рини.

– И что это значит?

– Это тайная связь – то, что вы недавно осознали. Примерно три недели назад.

– Моя мечта, – не подумав, выдыхаю я. – Мечта.

– У вас было видение? – спрашивает Рини.

– Видение? – Я качаю головой.

У меня нет видений. Я даже не буду использовать выражение «мечта сбылась». Цели достигаются упорным трудом. В этом нет никакого волшебства. Я прочищаю горло.

– Квадратура с Меркурием, планетой общения, заканчивается в понедельник, – роняет Рини.

Я не пытаюсь скрыть своего потрясения. Понедельник. У меня есть три дня, чтобы раскрыть секрет, который я скрывала три недели. Вернее, даже три года, если быть честной с самой собой.

– И что это значит?

– Все зависит от того, с чем вы боретесь.

Я наблюдаю за ней. Ей нравится эта игра. Я так сильно наклоняюсь вперед, что практически вторгаюсь в ее личное пространство. Она меня зацепила. Я откидываюсь на спинку кресла и ничего не говорю. Рини нарушает молчание:

– Вы можете приобрести хороший телескоп, если хотите увидеть прохождение планет. Но если вы хотите получить действительно индивидуальное прочтение, вам нужно дать мне представление о контексте.

Еще вчера я бы сказала, что не верю в астрологию. Наука – моя жизнь, а не эта небесная мифология. И все же сегодня утром я страстно желаю, чтобы эта незнакомка растолковала мне, какие чувства реальны и на какие мне следует опираться. По этой причине я раскрываю свой секрет. Он сбивает меня с толку еще больше, чем поведение Беккета. Секрет, о котором я бы не осмелилась заикнуться за пределами этой комнаты.

– Есть женщина, которая мне нравится, – начинаю я. – Но я мать и жена. И она замужем.

– Какое из обстоятельств является наибольшим препятствием? – уточняет Рини без намека на осуждение.

Я уверена, эти четыре стены видели все. Я перебираю все аспекты:

– Я ценю верность. Мой