Ромштекс с кровью - Константин Штепенко

– Я тебя не понимаю! Ведь если она поедет, то мы перегрыземся по дороге!

– Да, теперь я вижу, что допустил промашку.

– Самое время ее исправить!

– Это верно. Я решил так. Мы все летим в Ставрополь, ты там остаешься, и когда мы с Джой закончим, снова к нам присоединишься. Или можешь остаться в Москве, если не хочешь посетить родные края. Джой согласилась нам помочь, и я не хочу, чтобы ты своей кислой миной все испортила. Мне стоило больших трудов уговорить ее.

– Могу себе представить, как и каким местом ты трудился! – Даша задохнулась от возмущения, и стояла, будто парализованная, пытаясь что-то сказать.

– Остановись, Даня! – Сказал Денис мягко, но с напором. – Если ты продолжишь, то я обещаю, что ты вообще никуда не поедешь! Сделай милость, веди себя за обедом прилично, и потом мне скажешь, где ты предпочитаешь задержаться, здесь или в Ставрополе. И потрудись придумать правдоподобную причину для Сью. Охрану я тебе обеспечу.

* * *

После обеда позвонил Селиев и сказал, что Мансур согласился на встречу.

– Он назначил стрелку в ресторане в центре. – Сказал Абрек. – Это хороший знак. Если бы он хотел пострелять, то пригласил бы нас на какой-нибудь пустырь или заброшенную стройку последних пятилеток, где можно было бы порезвиться. Но прикрытие все равно необходимо.

Оставшееся до встречи время Денис потратил на бронирование билетов и окончательную утряску организационных вопросов. Наконец все документы были подписаны, все печати поставлены, и Денис со спокойным сердцем отпустил Виталика до вечера, когда нужно было встречаться с Мансуром. Даша была подчеркнуто дружелюбна и преувеличенно весела. Она слезно просила Сью отпустить ее на три дня во Владикавказ проведать родню, и та согласилась без особых возражений. Оставшись с Денисом наедине, она была печальна и молчалива, и без колебаний согласилась на все его предложения. Решили, что она останется в Москве и если надумает совершить паломничество к родным пенатам, то сообщит об этом по телефону. Денис вызвал из Нижнедонска двух надежных людей, которым поручил ее охрану и хлопоты, касающиеся передвижений, если необходимость в таковых возникнет.

Наконец настало время ехать на встречу с Мансуром. Внизу его ждал Виталик, но уже не на форсированной шестерке, а на серебристом Мерседесе. Когда они отъехали, впереди и сзади к ним пристроились два джипа с охраной.

– Зачем такие хлопоты, Баграт Джангович? – Спросил Денис у Абрека, который ехал вместе с ним. – Я бы и пешочком дошел.

– Дойти дошел бы, только кто стал бы с тобой говорить! По протоколу положено пустить своему оппоненту пыль в глаза. Иначе они не понимают. Если за тебя подписываются серьезные люди, если ты приезжаешь ужинать на трех машинах с десятком охранников, значит, тебе есть что сказать.

– Нужно мне в Нижнедонске завести такие порядки. А то я только с шофером езжу, и то не всегда.

– В Нижндонске тебя все знают – сколько ты стоишь, кто за тобой, а в Москве нужно каждый день доказывать свое право на жизнь. Знаешь, сколько мне пришлось стрелок отстоять, пока не стали воспринимать меня серьезно! И пострелять пришлось. Всяко бывало. Теперь признали и больше не пырхают.

Все три машины остановились как по команде, бок обок. Охранники выскочили из джипов и рассредоточились у входа. Затем вышли Денис с Абреком, и за ними в ресторан прошли двое из охраны. Мансур ждал их в кабинете, где был накрыт богатый стол, и кроме него еще находились два человека.

– Здравствуй Баграт! Как поживаешь, дорогой? – Спросил он, обнимая Абрека и касаясь щекой его щеки.

– Все хорошо, Мансур. Надеюсь у тебя все в порядке? – Селиев повернулся к Денису и представил его. – Это мой друг Денис. Я его кровный должник, так что относись к нему как ко мне.

Это был сигнал для Мансура, подтверждающий, что если с Денисом что-нибудь случится, то за него будет, кому отомстить. Денис пожал протянутую ему руку. Рукопожатие было скупым, но крепким, и в нем Денису давали понять, что его здесь не примут как друга, но будут относиться с уважением.

– Баграт, пожалуйста, покушай выпей с моими родственниками, а мы пока с Денисом поговорим о делах. Проходи сюда, Денис.

Он открыл стеклянную дверь, и провел Дениса в зимний сад, где под экзотическими деревьями стоял стол и несколько стульев, а рядом в стене светился стеклянной дверцей бар-холодильник с множеством бутылок.

– Выпьешь со мной, Денис? – Спросил Мансур, открывая стеклянную дверцу и доставая бутылку виски.

– От белого вина не откажусь. – Ответил Денис.

– А покрепче?

– Врачи не велят. Контузия.

Когда напитки были разлиты по стаканам, они сели за стол и какое-то время молчали, изучая друг друга, принюхиваясь, будто два волка из разных стай, встретившиеся на границе своих владений. Первым заговорил Мансур.

– Извини дорогой за утреннее происшествие, но я привык проверять людей, прежде чем говорить с ними. Шамхал – так себе! маленький человек, шакал на подхвате у волков, но если бы он тебя сломал, мы с тобой никогда бы не сидели за одним столом. Почему ты его не убил?

– Это всегда успеется. Я предпочитаю без особой необходимости не делать того, что потом можно подшить в дело.

– Ты молодой, но мудрый человек. Мужчина. Я навел о тебе справки, Денис, и много о тебе знаю. Знаю о том, что было в Нижнедонске в прошлом году, знаю и о твоих подвигах в Чечне. Нет, я тебя не осуждаю. Я знаю, за что и почему ты воевал, и могу сказать, что воевать с таким достойным противником как ты – это честь. Но сейчас мы не на войне, почему бы нам не жить в мире, помогая друг другу?

– Я двумя руками за, Мансур. В чем я могу тебе помочь?

– Меня интересует американец. Его ждали у нас, но он пропал по дороге, и мы пока так и не смогли напасть на след похитителей. Все наши были перебиты, и поэтому мы не знаем, откуда они ехали и с кем поцапались по дороге.

– Ты опоздал, Мансур. Ко мне два дня назад уже приходили серьезные люди, и я взял у них деньги за то, что должен буду оповестить их, как только найду журналиста. Если ты наводил обо мне справки, то должен знать, что я не подвожу клиентов.

– А кто эти люди?

– Могу тебе сказать только одно, если у них с тобой столкновение интересов, и они при этом живы, значит, они достаточно сильны,