Она (не) для меня - Полина Ривера

— Садись, Ками. Или предпочитаешь постоять? — улыбается он, а я чувствую едва уловимый аромат мятной пасты. Все-таки почистил зубы, пижон!

— Пожалуй, присяду. Разговор же будет долгим? — осторожно опускаюсь на край бархатного дивана.

— Я следил за тобой. Ты это хотела спросить? Мои люди ездили за вами и фотографировали. А потом сдавали мне отчётность, — с ноткой брезгливости в голосе отвечает Эмиль.

Я краснею как рак… Значит, нас видели тогда с Резваном? В его машине? В подворотне, гостинице и... Эмилю все докладывали? Как мы тайно встречались, прикрываясь занятиями Ники?

— Да, Ками, я все знал. Послушай, — он запускает ладони в карманы брюк и подходит ближе. Садится рядом, разворачиваясь ко мне… Боже, какой он… Интересный, странный, загадочный… Устрашающий и обаятельный.

— Мне плевать на твое мнение, Эмиль. Резван отец моей дочери, он…

— От трус! — не выдерживает Эмиль и встает. Отходит к окну и смотрит в синеву летнего неба. — Ты прекрасный цветок, Ками… Такую, как ты нужно держать в теплице. Кормить, поить, беречь и гордиться. Показывать всем, как трофей, а не скрывать, как грязный постыдный секрет. Твой Рези… Мерзавец и трус.

— Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? — слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.

— Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел — причинить ему боль. И Отару…

В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет.

— И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?

— Я не привык менять планы, Ками. И я хотел тебе помочь. Видел, как гадко поступают с тобой родители, и заочно возненавидел Агарова… Поживи у меня, Ками. Я тебя не обижу.

— А как же мои родители?

— Ты думаешь, что они тебя любят? Так не поступают с любимым ребёнком. Они хуже зверей. Они считают тебя лишь разменной монетой в своих играх. Подумай, хочешь ли ты вернуться домой?

— Пожалуй, ты прав. А бабуля? Ей-то я могу сообщить, что со мной произошло?

— Я… Я подумаю, — поджимает Эмиль губы и подходит ближе. — Боюсь, бабуля расскажет твоим родителям, где ты. И сюда явится Агаров… Крепко ты его видать зацепила? Понимаю его…

— Ты о чем?

— Ты похожа на мечту, Ками… Цветок, нежный и белый, как утренняя роза.

— За время нашего разговора ты дважды назвал меня цветком. Я… Я не понимаю тебя, Эмиль. Чем я буду здесь заниматься?

— Ты же любишь фотошоп? Завтра же я куплю тебе ноутбук, принимай заказы и продавай красоту, которую творишь.

— То есть мне позволительно пользоваться интернетом? — острожно спрашиваю я.

— Ками, я уверен, что ты не сотворишь глупостей. Тебе уже у меня нравится, как бы ты ни противилась.

Глава 30

Камила.

Не знаю, сколько времени хватает, чтобы все переосмыслить… Кажется, я мгновенно забываю то, чему меня учили всю жизнь. Смотрю и не могу поверить глазам… Чувствую и не верю сердцу… Понимаю, что за поступками Эмиля таится что-то другое — не симпатия ко мне и моему ребенку — но не хочу верить в плохое. Мне так хорошо… Да, я сейчас сказала эти слова. Произнесла их вслух, выдохнула, освободившись от того, что так меня терзает. Я должна ненавидеть Эмиля! Презирать за наглое вмешательство в мою жизнь, тогда почему я ему благодарна? Он спас меня от Агарова… Спрятал в неизвестном мне месте и окружил… раем…

— Ками, идем с нами? Не хочешь погулять по берегу реки? — улыбается он, обнажая белые зубы. — Малышка очень любит делать куличи из песка.

К моему удивлению, Моника привязалась к Эмилю. Мы гостим у него всего неделю, а моя дочь уже зовет его по имени… Так смешно — Миль… Миль…

— Когда я могу позвонить бабушке, Эмиль? — сухо бросаю я. Не смотрю ему в глаза — это слишком опасно. Он не смотрит — режет на куски, препарирует, наслаждаясь моей агонией. Жрет мои эмоции, пьет их, не испытывая удовлетворения. Кажется, он не может насытиться ими… Кто я для него? Жалкая глупая девчонка, каких у него вагон и маленькая тележка? Меня легко обмануть, завоевать, подчинить себе, а потом выбросить, как использованную вещь. Может, они заодно? Братики. Нет, тут что-то другое… И мне предстоит выяснить что.

— Я еще не решил, когда, Ками, — напряженно отвечает Эмиль. — Запускает ладони в карманы просторных хлопковых брюк и подходит ближе.

Господи, я не могу выдерживать его присутствие… Исходящий от Эмиля магнетизм кружит голову, запах забивает легкие, вытравливая воздух, взгляд обжигает, а слова ласкают слух… Бабулечка, как ты сейчас мне нужна. Именно сейчас, когда я не понимаю своих чувств. Я же люблю Резвана, тогда что это? Страсть? Животная и иссушающая плоть?

— Бабуля пожилой человек, Эмиль. Наверное, тебе не понять — насколько мне известно, у тебя нет родителей, — язвительная реплика попадает прямо в цель — Эмиль бледнеет и сжимает губы в тонкую линию. — Она мой самый близкий человек и друг, она…

— Ками, я следил за тобой, ты забыла? — произносит он хрипло. — И знаю о том, с кем ты дружишь и кого любишь.

— Тогда, почему? Не понимаю... Ты еще не потерял ко мне интерес? Вернее, я не так выразилась, прости… — тушуюсь, отступая на шаг.

Моника садится к нам спиной и берет карандаш со стола Эмиля. Рисует на белых листах, не обращая на нас никакого внимания. Эмиль бросает осторожный взгляд в сторону Ники и подходит ко мне почти вплотную.

— Ками, ты живешь у меня неделю. Гуляешь, хорошо питаешься и…

— Я благодарна тебе за это. Большое спасибо и…

— Пожалуйста, не перебивай меня, — его ароматное горячее дыхание щекочет прядь у виска. — Ты ни разу не попыталась сблизиться со мной. Я тебе так противен, Ками? Ни разу ничего не спросила, не поинтересовалась моими делами. Тебе совсем неинтересно, кто тебя похитил? Чем я занимаюсь, например?

— А я должна, Эмиль? Мне плевать на тебя, — произношу и тотчас понимаю, как несправедливо звучат мои слова. Он ведь столько для меня делает — кормит, возится с моей дочкой, заботится. У меня нет нужды ни в чем. — Прости, прости меня. Я погорячилась. Пожалуйста, прости…

Я пугаюсь своих