Как две капли воды - Сандра Браун

В одних носках Айриш Маккейб прошлепал на кух­ню за очередной банкой пива. Открыв ее и отхлебнув хмельной пены, он стал изучать содержимое холодильни­ка. Однако, не обнаружив ничего существенного, решил ограничиться на ужин пивом.

Возвращаясь в гостиную, он взял со стола почту, которую бросил туда, когда вернулся с работы. Одним глазом наблюдая за телевизионным шоу, он принялся разбирать корреспонденцию, не глядя выбрасывая рекламные про­спекты и откладывая в сторону счета.

– Гмм. – Он нахмурил брови. На плотном конверте не было обратного адреса, но марка была местная. Он вскрыл его и высыпал содержимое на колени.

У него перехватило дыхание, и он отпрянул, как будто на него свалилась какая-то пакость. Он уставился на по­кореженные украшения, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось.

Прошло нисколько минут, прежде чем он успокоился и протянул руку к разбитым часикам. Он сразу узнал часы Эйвери. Осторожно взяв их в руку, он стал осматривать сережку, которая была на Эйвери, когда они виделись в последний раз.

Он стремительно поднялся и бросился в другой конец комнаты к письменному столу, которым редко пользовал­ся по назначению, но зато складывал туда всякую всячи­ну. Выдвинув средний ящик, он достал конверт, который ему вручили в морге в тот день, когда он ходил на опо­знание. «Здесь ее вещи», – сказал ему сочувственно судмедэксперт.

Он вспомнил, что тогда сунул в конверт медальон, даже не заглянув внутрь. До сих пор он не нашел в себе сил открыть этот сверток и прикоснуться к ее вещам. Он был довольно суеверен. Для него трогать руками то, к чему прикасалась Эйвери перед самой смертью, было все равно что копаться в ее могиле.

Ему пришлось все вывезти из ее квартиры, потому что на этом настаивала хозяйка. Он не оставил себе ничего, за исключением нескольких фотографий. Всю одежду и дру­гое имущество он раздал на благотворительные цели.

Единственное, что он считал необходимым хранить, был ее медальон, по которому она и была опознана. Она получила его в подарок от отца, еще когда была ребен­ком, и с тех пор никогда не снимала.

Он открыл конверт, который столько времени проле­жал в столе, и высыпал то, что в нем было, на стол. По­мимо медальона, там лежали бриллиантовые серьги, часы с золотым браслетом, два узких браслета изящной работы и три кольца, причем два были стандартным свадебным комплектом. Третье кольцо было с бриллиантами и сап­фирами. Цена этих вещей во много раз превышала цены всех драгоценностей Эйвери, но для Айриша Маккейба они не стоили ровным счетом ничего.

Было ясно, что эти вещи принадлежали другой жен­щине, погибшей в катастрофе, а может быть, и оставшей­ся в живых. Может, кто-то оплакивает их пропажу?

Ему надо будет навести справки и переслать украше­ния законной владелице. Сейчас же он думал только о вещах Эйвери – часиках и сережке, которые получил сегодня по почте. Кто их послал? Почему именно сейчас? И где они пролежали столько времени?

Он внимательно рассмотрел конверт, надеясь обнару­жить хоть какой-то намек на отправителя. Ничего. Не похоже, чтобы его прислали из какой-нибудь конторы. Печатные буквы на конверте написаны неумелой, почти детской рукой.

– Что за черт? – спросил он вслух.

Казалось, к этому моменту боль утраты должна была уже понемногу утихнуть, но он этого не чувствовал. Он грузно опустился в кресло и затуманенным взором стал смотреть на медальон. Он потер его между указательным и большим пальцем, словно это был талисман, который мог чудесным образом ее воскресить.

Потом, попозже, он попытается разобраться, как по­лучилось, что вещи Эйвери оказались перепутаны с веща­ми другой женщины. А пока он только хочет погрузиться в трясину своего горя и забыться.

– Не понимаю, почему нет.

– Я уже говорил тебе, почему.

– Что такого, если я поеду с тобой в Корпус-Кристи?

– Это деловая поездка. Я буду все время занят. Надо организовать для Тейта массу мероприятий.

Фэнси надула губы:

– Если бы ты действительно хотел, ты взял бы меня с собой.

Эдди Пэскел искоса бросил на нее взгляд:

– Вот видишь, ты сама себе и ответила.

Он погасил свет в штабе кампании. Штаб располагал­ся в торговом центре на месте бывшего зоомагазина. Арендная плата была совсем небольшой, и помещение находилось в центре города, куда можно было легко доб­раться из любого района. Пожалуй, единственным суще­ственным недостатком был неистребимый запах живот­ных, содержавшихся в клетках.

– Почему ты так со мной обращаешься, Эдди? – за­ныла Фэнси, наблюдая, как он запирает дверь на засов.

– А почему ты мне надоедаешь?

Они прошли к его автомобилю, припаркованному на стоянке. Это был надежный в эксплуатации «форд»-седан, который она втайне ненавидела. Эдди отпер правую дверцу и помог ей сесть. Пролезая в машину, она нарочно прижалась к нему телом.

Он обогнул капот, и Фэнси заметила, что у него но­вая стрижка. Сзади волосы были сняты чересчур ко­ротко. В списке того, что ей надлежало исправить в Эдди, первую строчку занимал его автомобиль. На второе место следует поставить его парикмахера.

Он включил зажигание. Автоматически заработал кондиционер, нагнетая в салон теплый и влажный воздух. Эдди наконец позволил себе изменить своей безукориз­ненной опрятности, ослабил галстук и расстегнул ворот рубашки.

В представлении Фэнси, чтобы чувствовать себя удобно, этого было явно недостаточно. Свою блузку она рас­стегнула сверху донизу, после чего распахнула и вновь запахнула ее, так чтобы Эдди имел возможность увидеть ее грудь, если бы захотел. Пока, увы, этого за ним не наблюдалось. Он сосредоточенно проехал перекресток и направил машину к выезду на шоссе.

– Ты что, «голубой» или что? – спросила она грубо.

Он рассмеялся:

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что, если бы я позволяла другим парням хо­тя бы половину того, что позволяю тебе, я бы всю свою жизнь провела на спине.

– Если тебя послушать, ты все равно именно так ее и проводишь. – Он посмотрел на нее. – Или это треп?

Глаза Фэнси вспыхнули гневом, но она взяла себя в ру­ки. Мягкими кошачьими движениями она свернулась на сиденье и коварно спросила:

– Почему бы вам не проверить это на собственном опыте, мистер Пэскел?

Он покачал головой:

– Фэнси, ты неисправима, ты знаешь об этом?

– Конечно, – сказала она беспечно, запуская пальцы в густые белокурые локоны. – Мне все это говорят. – Она нагнулась к отдушине кондиционера, откуда теперь шел прохладный воздух. Подняв волосы с шеи, она под­ставила ее под струю. – Ну, так что ты?