Прощай, Америка! - Александр Золотько

Лукаш не ответил.

– Ладно, – сказал Великих. – Езжай. Ко Внутреннему Периметру не суйся в городе, объезжай Белый дом подальше…

– Что, и по Белому дому сегодня?.. А по радио не говорили…

– Нет, по домику не ударили, но все равно все психуют. Там в центре города здания жгли, стреляли.

– Вы завтра здесь будете? – на всякий случай спросил Лукаш.

– Нет, наверное. Тут же везде идет ротация. Завтра здесь вроде испанцы. Задолбаемся чек сдавать…

К чеку подъехал тентованный грузовик, остановился. На бронетранспортере развернулась башня, пулемет глянул на приехавшую машину.

– Езжай, – сказал лейтенант Лукашу и протянул руку.

– Удачи, – сказал Лукаш, ответив на рукопожатие. – Я в пакет визитку свою положил, если я через пару дней с тобой не свяжусь – звякни либо на мой мобильник, либо в корпункт. Спросишь Петровича. Это важно.

Сел в джип, тронул машину с места. Все получится, лейтенант вроде толковый, поймет и сделает, как нужно.

– Жалко сержанта… – подал голос Джонни.

– Лучше заткнись, – попросил Лукаш. – Я сейчас могу и в зубы дать.

– Хорошо, – сказал Джонни, – я заткнусь.

Лукаш аккуратно провел машину через чек, протиснул ее мимо танка.

Бетон эстакады был обожжен и покрыт какими-то пятнами. В вечернем полумраке не разобрать – кровь или копоть.

Джип оставил слева мемориал Джефферсона, проскочил очередной мост, слава богу, там чека не было, и остановился. Лукаш притормозил машину, прикидывая, как лучше добираться до Госпиталя Вашингтонского университета. Иностранцам рекомендовали обращаться за медицинской помощью именно туда, студентов в университетах уже больше года как не было, всем посоветовали – очень настоятельно посоветовали – убыть в родные пенаты. Держать такой взрывоопасный материал, как студенты, в самом центре Зеленой Зоны было, мягко говоря, неосторожно. Вот их и выдворили, почти без эксцессов. Ходили слухи о задержании нескольких десятков активистов всяческих студенческих организаций, но копаться в этом никто из журналистов особо не стал.

Лейтенант Великих сказал, что мимо Белого дома лучше не ехать, вдоль реки и через Линкольн-парк Лукаш тоже соваться не хотел.

Что-то коснулось лица Лукаша – легкое, почти невесомое. Лукаш провел рукой по щеке, глянул на ладонь. Пепел. Черная чешуйка. И еще несколько хлопьев пролетело мимо открытого окна. Где-то жгли бумаги… Или это частичка сгоревшего сержанта Быстрова? Или девочки, которую он так и не смог спасти. Лукаш поспешно стряхнул пепел и закрыл окно.

– Ты сейчас на площадь Вашингтона? – спросил слабым голосом Джонни.

– Ага, – кивнул Лукаш. – Вот думаю – как.

– По Двенадцатой, через тоннель до Кей-стрит. А там уж по ней до самого университета… – Джонни осторожно потрогал свою шишку и сглотнул. – Выпусти меня на повороте. Хреново мне…

Несмотря на то, что ему действительно было плохо, лицо побледнело, а по вискам стекали капли пота, «хреново мне» Джонни произнес по-русски, уместно, четко и без акцента. Как только Лукаш остановил машину, Джонни распахнул дверцу и буквально выпал из нее на тротуар. На колени.

Его стошнило.

«Удар в доме Колоухина оказался чуть сильнее, чем показалось сгоряча. Как бы не потерял бедняга сознание да не упал в собственную блевотину», – подумал Лукаш, быстро вылез из джипа и придержал федерала за плечи.

– Как ты?

Джонни слабо взмахнул рукой и помотал головой, сплевывая. Ото рта к земле тянулись тонкие нити слюны.

– Может, позвонить, чтобы приехала «Скорая»? – предложил Лукаш. – Сразу воткнут тебе капельницу, кислороду дадут…

Джонни снова вырвало.

Лукаш оглянулся по сторонам – было темно и пусто. Фары джипа выхватили из темноты кучу тряпья, лежавшую на тротуаре. Осколки стекла возле стены отражали свет.

– Так что – вызывать «Скорую»?

– А самому – слабо? – простонал Джонни. – До Университетского Госпиталя меня довезешь…