Дом с привидением - Анна Михалева

Уважаемые преподаватели «Райса»!

Довольно тяжело в восемнадцать лет сознавать себя полной идиоткой! Приходится признать, что я погорячилась, сообщив вам о своем намерении остаться в Москве. Теперь я как никогда желаю покинуть Восток и переселиться на Запад. Итак, продолжая свою биографию, напомню, что начала жить, когда потеряла мать. Теперь я знаю, что начала чувствовать, когда потеряла любовь. Как странно, правда? Обретаешь с потерей. Может быть, в этом и есть суть всей нашей жизни. Может быть, в радости мы куклы и лишь в горе становимся людьми?

Нужно ли рассказывать свою историю по порядку? Не достаточно ли того результата, с которым я приду к вам в университет? Мне казалось, что я встретила…

И тут за окном раздался истошный крик. Сашка вздрогнула, выронила ручку и тупо уставилась в окно, где сквозь пушистые ветки ели пробивалось робкое утреннее солнце.

Она сидела на кровати, одетая, как вечером, в серое платье. Единственное, что она сделала за остаток ночи, после того как разошлись гости, так это распутала волосы, вытащив из них осточертевшие драгоценные нити, которые тянули голову к земле. И туфли скинула. Но раздеваться не стала. Валялась на кровати в платье, пялилась на белый круг луны, пока он не сменился размытым по небу розовым рассветом. Заснуть она так и не смогла. Она думала о Павле, о Сереге, об отце, о Виоле, о Виктории и о себе. Да так ни к каким выводам и не пришла. Ну, кроме тех, которые зачем-то изложила в своей тетради. То, что это письмо вряд ли похоже на автобиографию, требуемую при поступлении в университет США, она не сомневалась. Написав обращение к «дорогим профессорам», она усмехнулась: эти незнакомые профессора стали ее душеприказчиками. Им она рассказывает больше, чем кому бы то ни было.

«Интересно, а что будет, если я действительно дам прочесть все свои послания хотя бы одному профессору «Райса»? Наверное, он пошлет меня к местному психоаналитику».

Итак, ночь у Сашки выдалась не самая лучшая. Бессонная, полная мучительных и совершенно бесполезных рассуждений. Действительно, зачем рассуждать о том, чего изменить не можешь?

Отец, Павел, Серега — это те люди, на которых она не в силах повлиять.

Утро началось с усталости и мерзкого предчувствия несчастья.

Но, по всей видимости, для кого-то утро началось еще гаже, чем для нее, потому что истошный крик повторился. Потом еще и еще раз. Потом он перешел в отчаянный визг, словно кричащая — это была Лидка — выдавливала из себя ноты, пытаясь достичь ультразвуковой границы.

Поскольку она никак не унималась, то Сашка решила, что случилось действительно что-то серьезное. Она вскочила с кровати, выбежала из комнаты и понеслась по коридору. На лестнице столкнулась с переполошенными Виолой, Борисом и Викторией. Тех Лидкин крик тоже поднял с постели. Все они, как ураган, слетели к дверям дома. Домоправительница Валя выскочила из кухни, открыла дверь, и теперь уже впятером они побежали по ступенькам, метнулись на дорожку сада, миновали пустые, но еще не убранные столы и наконец увидали причину переполоха.

Лидка стояла у бассейна в своем белом махровом халате, накинутом на купальник, и, вцепившись скрюченными судорогой пальцами в собственные растрепанные волосы, орала как ненормальная. Вид у нее был устрашающий: бледная, глаза навыкате, посиневшие губы и трясущиеся коленки.

— Что?! — свернув один из столов, Борис подскочил к ней и обнял за плечи.

— А-о-у-у-у, — белугой ревела Лидка и трясущейся рукой указала на воду.

И тут на всех напал столбняк. Поверх голубой глади дрейфовало тело, вокруг которого расплывалось красное пятно крови. Женщина, а судя по платью, это была именно женщина, лежала лицом вниз. Но все без труда узнали в ней кухарку Галю.

— У-у-о-а-а, — взвыла Лидка и уткнулась в плечо Бориса.

— Так, спокойно, — тот погладил ее по голове и повернулся к Вале: — Где этот ее агент хренов? Пусть явится и примет свою подопечную.

— Сейчас, — та, шатаясь, засеменила к дому.

— Что делать? — теперь он повернулся к Виоле.

— А разве милицию не нужно вызвать? — спросила Сашка.

На ответ она и не рассчитывала.

— Следует разбудить Аркашу, — тихо заметила Виктория и, повернувшись, тоже пошла к дому.

— Вик! — крикнула ей Виола. — Вернись.

Та посмотрела на нее вполоборота:

— В чем дело?

— Тебе ее платье ничего не напоминает?

— Это мое платье, — спокойно ответила та.

— Замечательно, — хмуро изрек Борис.

Лидка перешла на слабое подвывание и, вдруг затихнув, обмякла.

— Вот только этого нам и не хватало. Она в обмороке! — недовольно вскрикнула Виола и, подбежав к ней, принялась легонько бить ее по щекам. — Сашка, неси нашатырь.

— А где он?

— О боже! У нас же три горничных! — возмутилась хозяйка дома. — Куда они все пропали?!

— А что тут случилось? — Из-за кустов выскочил Вован в замечательных ситцевых шортах в крупный красный горох и подлетел к краю бассейна.

Объяснить ему не успели, он сам все увидел. Картина чужой смерти повергла его в шок. Он открыл рот, явно задыхаясь. Из горла его вырвался сдавленный крик. С этим он и рухнул в бассейн. Вынырнув практически рядом с телом кухарки, он принялся барахтаться, производя неимоверный шум, крича и плескаясь. Он не сдвигался ни в одну из сторон и, похоже, начал тонуть, захлебываясь.

— Идиот, — зло буркнул Борис.

— Греби на меня! — крикнула ему Сашка.

— Ты все еще здесь? — взревела Виола. — Мне нужен нашатырь!

Дело принимало неприятный оборот: Борис положил Лидку на бетонные плиты и подошел к краю бассейна. Сашка металась по его периметру, ища что-нибудь, что можно было кинуть утопающему, но, кроме разбросанных грязных салфеток, ничего не видела.

Тут Лидка пришла в себя без всякого нашатыря. Села и принялась хныкать, что с ней поступили бесчеловечно — кинули умирать на бетонной плите. Бог весть до чего она могла бы дойти в своих стенаниях, но тут Виола, уже озверевшая от этого кавардака, со всей силы врезала ей пощечину. Как ни странно, Лидка затихла, глаза ее приняли осмысленное выражение. Она узрела Вована в бассейне и поползла к воде, громко призывая его прекратить хаотичное купание. К тому моменту труп Гали уже перекочевал к противоположному бортику бассейна, а вся вода окрасилась в розовый цвет.

— Что тут происходит? — позади Сашки вырос отец и заглянул в бассейн через ее плечо.