Дом с привидением - Анна Михалева

Увидав тело Гали, он сгорбился, слабо прошептав:

— О господи!

— Папа! — Виола развела руками, взглянув на него глазами, уже полными слез. — Ну что же нам теперь делать?!

Борис наконец подцепил Вована за резинку шортов и теперь вытаскивал его извивающееся тело на сушу, кляня на чем свет стоит и его, и Лидку, и дурацкие дамские романы, и всю мировую литературу в целом.

В этой суматохе из кустов вышел Павел. Он обогнул бассейн, присел возле тела, плавающего у бортика, и вытащил его на берег.

Все замерли. Борис отпустил шорты Вована, и тот снова плюхнулся в воду. Но больше не кричал. Он встал на ноги (благо в том месте было ему по пояс).

На лице Павла не дрогнул ни один мускул.

— Э-это кто? — после минутной паузы выдавила из себя Виола.

Распрямившись, Павел улыбнулся ей спокойно и дружелюбно.

* * *

Часы тикали слишком громко. Обычно в это время суток жизнь утекает незаметно, но сейчас в сосредоточенной тишине каждая секунда уходила, как обиженная красотка, — громко хлопнув дверью.

Сашка обвела взглядом всех в малой гостиной, размышляя о том, слышит ли каждый из присутствующих этот оглушительный отсчет времени. Но все сидели с отсутствующими лицами. Все, кроме Павла. Тот смотрел на нее и улыбался, словно читал ее мысли, и его они забавляли.

«Что ж… Пусть так, — решила Сашка. — Пусть думает, что я в его власти. В конце концов, это почти правда…»

Чем отличается «почти правда» от полной правды, она не могла себе ответить. Просто знала, что, протяни он ей руку, она ухватится за нее и пойдет за ним, куда бы он ее ни повел. Глупо было так думать после вчерашней сцены в отцовском кабинете, когда он сделал вид, что вообще ее не знает, но что тут скажешь. Она открыла свое сердце для любви, и кто виноват, что в сердце ее ворвался довольно странный молодой человек. Практически первый встречный.

«Любовь?! — она округлила глаза, с ужасом наблюдая, как губы Павла расплываются в довольной улыбке. — Любовь… Почему я вдруг подумала о любви? Может быть, это и не любовь вовсе…»

Тут она покраснела.

— Какой-то кошмар, — наконец выдавила из себя Лидка и порывисто всхлипнула.

— Это не кошмар, это катастрофа, — недовольно поправила ее Виола. — У меня встреча на тринадцать назначена. Отец уже полчаса как должен быть в министерстве, а мы тут сидим, как заключенные.

— Что поделаешь, дорогая, — Борис вздохнул. — Аркадий Петрович распорядился провести расследование.

— Чего я никак не пойму, так это почему Галя была в твоем платье, — Виола вопросительно уставилась на Викторию.

Та пожала плечами:

— Она помогла мне переодеться, потом я пошла к гостям, а она осталась в моей комнате, чтобы повесить платье на плечики. Больше я ее не видела. Не могу понять, что заставило ее нацепить несвежее платье…

— Наверное, убийца хотел застрелить не ее, а вас, — глубокомысленно изрек Вован.

— Спасибо, — Вика натянуто улыбнулась ему. — Это именно то, что мне сейчас необходимо было услышать!

Все на него зашикали. Он смутился, невнятно промямлив:

— Я это к тому, что Аркадий Петрович так думает, поэтому сюда и нагнали целую бригаду следователей.

— А кроме тебя, об этом никто не догадывался, — Виола смерила его уничижительным взглядом.

— Интересно, сколько нам тут еще сидеть? — Лидка оперлась щекой о кулак и снова вздохнула. — У меня роман стоит…

— Возможно, это и к лучшему, — заметила Виола.

На сей раз зашикали на нее, потому что Лидкины глаза тут же наполнились слезами. Никто не хотел ее истерики, особенно сейчас, когда у всех нервы и так были на пределе.

Вован ободряюще положил руку ей на запястье и что-то шепнул. Она ему благодарно улыбнулась. В эту минуту Сашка готова была простить ему утреннее купание в бассейне, до того он вовремя спас ситуацию.

— Надеюсь, ты никого из нас не подозреваешь? — Борис взглянул на Викторию исподлобья и криво усмехнулся.

— Вообще-то нет, но, согласись, ситуация странная. Кроме нас, прислуги и охраны, никто в этом доме не мог иметь пистолет. В дом впускают, только тщательно обыскав на воротах. А Галю застрелили именно из пистолета, да еще в спину, — рассудила она. — Киллера можно сразу исключить, потому что он оставляет оружие рядом с жертвой. Да и какой уважающий себя киллер будет убивать из малокалиберного пистолета. Я уж не говорю о том, что его бы на прием просто не пустили.

— Думаешь, что какой-то из твоих свихнувшихся от ревности бывших ухажеров решил тебя прикончить? — предположил Борис.

— Из всех бывших ухажеров пистолет мог появиться только в твоих руках, — Виктория склонила голову набок.

— У меня алиби. Я тебя не ревную, у меня есть жена, — он обнял Виолу, по выражению лица которой было видно, что разговор этот ей крайне неприятен.

— И что они собираются у нас выяснить? — неожиданно громко воскликнула Лидка.

Все вздрогнули.

— Может быть, возможные мотивы? — Борис равнодушно пожал плечами и напустил на себя такую невозмутимость, что, не зная его, можно было тут же начать подозревать в убийстве именно его.

Но все собравшиеся были прекрасно осведомлены о его характере: Борис был как раз из тех людей, которые и мухи не обидят.

— Я не понимаю, почему должна сидеть и наблюдать, как тысячи долларов утекают у меня между пальцами, — проворчала Виола. — Сделка же сорвется, если я не попаду на встречу в тринадцать!

— А тебе Галю не жалко? — Сашка понимала, что Галю сестре совсем не жалко, особенно если учесть, что она знала о ее связи с отцом. И эта связь вряд ли вызвала в ней нежность к несчастной кухарке. А спросила она только затем, чтобы призвать ее к приличию. Негоже рассуждать о деньгах, когда тело бедной женщины все еще лежит у бассейна. Да не просто женщины, а Гали, которая была доброй и безотказной, готовила замечательные блинчики и всегда старалась приласкать ее в детстве.

Комната поплыла перед Сашкиными глазами.

— Кто теперь будет за кухарку… — услыхала она Виолу и, моргнув, утерла крупную слезу, скатившуюся по щеке.

— Тихо, — теплые пальцы сжали ее локоть, — ей лучше там, чем с нами.

Она вздрогнула и повернула голову. Павел улыбнулся ей ободряюще.

Поразительно, но он действительно знал, о чем она думала в этот момент. Но Сашка удивилась даже не этому. Удивилась она тому, что сразу же поверила ему, хотя ничего, кроме банальной фразы, он не произнес.

— Почему ты так спокойно относишься к смерти? — прошептала она.

Но тихий шелест ее голоса в комнате, наполненной лишь четким отсчетом секунд, услышали абсолютно все. Услышали и напряглись.