Печать тернового венца - Антон Леонтьев

Антонио опустил взгляд. Я понял: он бы очень хотел, чтобы именно его избрали следующим папой. Антонио, безусловно, далеко не самый благочестивый человек, но и не хуже многих других. В конце концов, как говаривал когда-то кардинал Беллармин, принудивший Галилео Галилея к отказу от гелиоцентрической теории (и впоследствии причисленный к лику святых), «если бы во главе Церкви стояли только достойные пастыри, то ее долговечность объяснялась бы их мудростью, и это было бы естественно; но так как ею руководили и порочные первосвященники, то успехи католицизма иначе как сверхъестественными причинами, то есть Божьей благодатью, объяснить нельзя».

– И ты должен помочь мне в этом! – продолжил Антонио.

– Но как? – спросил я. – Я ничего не смыслю в ватиканских делах, да и кто я такой – всего лишь провинциальный священник. Меня никто не будет слушать...

Антонио снисходительно усмехнулся (вид у него был, надо сказать, как у заправского папы) и пояснил:

– О, вербовку сторонников на конклаве я возьму на себя, Фелиппе. Я знаю, что пришло время кардиналов из Южной Америки, но у меня имеется несколько конкурентов. Считается, что на конклаве избирают, руководствуясь Святым Духом, однако, скажу честно, все понимают, что это красивая легенда. Если я обращусь в полицию и стану тем, кто предаст огласке историю об убийстве папы Адриана или хотя бы выразит обоснованные сомнения в официальной версии его кончины, то сделаюсь парией. Никто и никогда не изберет меня его преемником, Фелиппе!

– И ради папского трона ты готов замолчать правду, брат? – медленно спросил я.

Антонио, не колеблясь ни секунды, ответил:

– Естественно, Фелиппе! Чем правда отличается от лжи? Это ведь именно мы, люди, навешиваем ярлыки, а истина – она одна. В Ватикане прибавится еще одна тайна, и что с того? В отличие от других кардиналов, у меня имеется тайное оружие – ты. Я не сомневаюсь, что в стенах Ватикана завелся страшный человек, который не остановится ни перед чем, в том числе и перед убийствами. Цель его представляется мне понятной: он хочет или сам стать папой, или возвести на престол своего кандидата. И ты воспрепятствуешь этому, Фелиппе!

– Я? – вырвалось у меня. – Но Антонио, ты переоцениваешь мои силы...

– Только не говори в который раз, что ты обыкновенный сельский священник из далекой страны, – усмехнулся Антонио. – Никто в суматохе, связанной с погребением Адриана и подготовкой к конклаву, не обратит на тебя внимания. Я подпишу пропуск, предъявив который ты сможешь беспрепятственно передвигаться по Ватикану. Твоей задачей, Фелиппе, является не только узнать, что же на самом деле произошло в ночь на четвертое августа в Кастель Гандольфо, но и выяснить, почему и, главное, кем это было совершено. Мы должны помешать ему!

Ну да, подумал я, помешать ему, чтобы открыть дорогу к престолу самому Антонио. Увы, мой брат желал узнать имя убийцы вовсе не для того, чтобы передать его в руки правосудию или помешать преступнику занять папский престол, а с одной-единственной целью: устранить конкурента и, презентовав убийцу кардинальской коллегии, сделать себя единственно возможным кандидатом.

– Поэтому, дорогой брат, ты немедленно займешься расследованием! – постановил Антонио. Он уже не просил меня, не взывал к совести или к рассудку, а принял решение.

– Ну что ж, Антонио, – произнес я смиренно, – я не могу противиться воле кардинала и возьмусь за расследование. Но ты должен сделать так, чтобы я имел возможность побеседовать с кардиналами и прочими подозреваемыми.

– Они и так все в Риме, – быстро ответил Антонио. – И никто не посмеет отказать тебе в разговоре, ведь тогда он даст повод подозревать себя в причастности к неслыханным преступлениям.

– У меня будет только одна просьба, Антонио, – сказал я. – Обещай мне, что все, что я сумею узнать, станет достоянием гласности. Ты не должен замалчивать правду!

– Конечно, конечно, Фелиппе! – чересчур быстро согласился Антонио. – Когда я... Вернее, я хотел сказать, если я стану папой, то изменю стиль общения Ватикана со средствами массовой информации. Принимайся побыстрее за расследование!

Он подошел к столу и подал мне бланк из рельефной бумаги со своим кардинальским гербом и с витиеватой подписью. Это был пропуск на территорию Ватикана и требование ко всем служащим отвечать на мои вопросы.

Антонио на прощание обнял меня и сказал:

– Я договорился, что ты будешь обитать неподалеку отсюда, на Виа ди Мосеррато, там располагается Латиноамериканский колледж, где живут и обучаются священники с нашего континента.

Он проводил меня до дверей. Обернувшись, я заметил хитрый взгляд секретаря Антонио. Наверняка он, несмотря на старания моего брата, подслушал наш разговор. И я сам сформулировал очередное ватиканское правило: здесь даже у стен имеются уши.

Покинув здание, в котором располагалась папская комиссия по Латинской Америке, я попал на площадь Святого Петра, заполненную паломниками со всего мира. К счастью, такого небывалого, воистину вавилонского столпотворения, как после кончины Иоанна Павла II, сейчас тут не наблюдалось: папу Адриана паства любила и уважала, в особенности в его родной Голландии и в Риме (впрочем, римляне любят и уважают любого папу), но за пределами Европы он был плохо известен. За годы своего понтификата он совершил всего несколько поездок, а в Южной Америке так и не побывал.

Я ничем не выделялся из пестрой толпы, в которой то и дело мелькали черные сутаны католических священников, именуемых римской детворой «bagarozzi», то есть навозными жуками.

Итак, я получил новое задание – расследовать обстоятельства смерти папы Адриана и установить, кто же скрывается за попыткой убийства кардинала Антонио делла Кьянца. Вероятнее всего, действовал один и тот же человек, а если же это были разные личности, то цель у них была едина. Мне не хотелось думать, что в Ватикане промышляет сразу несколько не связанных друг с другом убийц: все же речь идет о резиденции папы римского, сосредоточении святой власти, а не о квартале, где обитает всякий сброд! Хотя кто знает...

В Риме я бывал достаточно часто и без труда ориентировался в «вечном городе». До Виа ди Мосеррато я добрался пешком. Латиноамериканский колледж помещался в трехэтажном каменном здании, огороженном высоким чугунным забором, за которым глазам открывался тенистый сад. Я нажал кнопку звонка, и через минуту из дверей колледжа показалась сгорбленная фигура старика, облаченного в черное.

Старик, выполнявший функции привратника, провел меня по большой дубовой лестнице, ступени которой неистово скрипели, на второй этаж. Выкрашенные серой краской стены были увешаны картинами на святые темы, фотографиями покойных пап и распятиями.

Мы подошли к массивной резной двери, раскрыв которую привратник и я оказались в кабинете ректора колледжа. Это был невысокий полноватый священник с совершенно лысой головой и с проницательными серыми глазами навыкате. Его звали отец Диего Кортес, он был родом из Аргентины и занимал должность ректора в течение последних двенадцати лет.