Нежилец - Виктор Глебов

– Кажется, да.

– Можете еще что-нибудь сказать про Чижикову?

Хореограф пожал плечами:

– А что вас интересует?

– Все. Говорите то, что пришло в голову.

Пьер помялся.

– Ну, у нее были особенные… интересы, – неуверенно сказал он.

– Что вы имеете в виду?

– Секс. Анабэль любила игры в стиле садо-мазо.

– Связывание и плетки? – оживился Дремин.

– Да, и это в том числе.

– Откуда вы знаете?

– Она призналась по пьяни. Как-то после премьеры новой программы.

– А что еще? – спросил Самсонов.

– Думаю, Анабэль нравилось, когда ей причиняли настоящую боль. Понимаете? Не игры в доминирование, а кое-что посерьезнее.

– Пытки?

Пьер покачал головой:

– Вряд ли. Скорее, что-то вроде порки.

– С Максом у нее все было нормально? Он отвечал ее… запросам?

– Думаю, да.

– Что вы можете сказать о ее татуировке?

Хореограф усмехнулся:

– Несколько наших девушек сделали такие. Я их попросил, и они не стали ломаться, тем более что картинки – временные.

– Вы попросили? – удивился Самсонов.

– Ну да. Это для нашей новой эротической программы «Жеребец». Премьера – послезавтра, так что приходите – не пожалеете! – Пьер снова усмехнулся, смерив полицейских взглядом.

– И заплатили за татушки тоже вы? – проговорил Самсонов разочарованно.

– Естественно. Кто же еще?

– Если что-нибудь вспомните – позвоните. – Самсонов протянул хореографу свою визитку. – В любое время.

Пьер, не взглянув, сунул картонку в карман:

– Непременно.

Полицейские дождались, когда девушки закончат номер, и поймали их за кулисами.

– Еще один вопрос, – проговорил Самсонов, загораживая им дорогу.

– Мы торопимся! – заволновались стриптизерши. – Нам нужно переодеться к следующему номеру!

– Это недолго, – пообещал полицейский. – Что означают ваши татуировки? Вот эти, с лошадью. Они ведь у вас одинаковые?

Девушки переглянулись. Заговорила Кларисса:

– У нас скоро премьера шоу «Жеребец». Пьеру показалось, что будет круто, если мы сделаем временные татушки. Они должны потом сойти, это же хна.

– Ладно, – махнул рукой полицейский. – Идите, мы вас больше не задерживаем.

Девушки с видимым облегчением проскользнули мимо.

– Пошли отсюда, – сказал Самсонов Дремину, когда стриптизерши скрылись из виду. – Хватит на сегодня эротики.

Когда полицейские выбрались из клуба и вдохнули свежего воздуха, Дремин раздраженно проговорил:

– Это дело начинает мне нравиться все меньше. Чем глубже мы копаем, тем больше у нас подозреваемых, а к Нике мы не приблизились ни на шаг. – С этими словами он открыл багажник и опустил туда ящик с вещами Чижиковой. – В десять утра в пятницу ее убьют, а мы!.. – Он замолчал и резко захлопнул крышку багажника.

– Успокойся, – проговорил Самсонов, открывая дверь. – Паникой ничего не добьешься.

– Знаю! – буркнул Дремин, садясь за руль. – Просто я пытался представить, как мыслит наш убийца, чем он руководствуется.

– Ну и как?

– Не вышло! – Следак завел мотор, и автомобиль тронулся. – Не вижу никакой логики. А ты?

– Думаю, все дело в мостах, – помолчав, ответил Самсонов.

– Что? – Дремин нахмурился. – Каким образом?

– Убийца использует их как алтари. Поливает кровью убитых девушек. В то же время он явно поклоняется Кали. Надо найти связь между мостами и этой богиней.

– И что нам это даст? – поинтересовался Дремин, бросая машину между грузовиком и туристическим автобусом. – Горелов засек его, а кончилось тем, что он в реанимации. Хотя если бы… – Он замолчал.

Самсонов знал, что Дремин имеет в виду: будь Горелов повнимательнее, они могли бы уже «колоть» в управе преступника, выуживая из него сведения о месте, где находится Вероника. Вместо этого они идут по кровавому следу, который убийца оставляет за собой, подобно колеснице Джаггернаута.

– Нужен Интернет, – сказал Самсонов. – Надо выяснить, какие жертвы в Индии приносили в связи с мостами.

– Удачи, – отозвался Дремин. – Что будем сейчас делать?

– Навестим Макса Парфенова.

– Хахаля Анабэль?

Самсонов коротко кивнул:

– Вот адрес бара, где он зависает.

– Думаешь, застанем? – с сомнением проговорил Дремин, взглянув на бумажку.

– Других контактов все равно нет.

– Ладно, давай попробуем.

– Только сначала заглянем в багажник: по-моему, у тебя там завалялась старая почтовая коробка.

– Да, вроде была. А зачем она нам? – не понял Дремин.

– Увидишь. Появилась одна идейка.

Бар «Траншея старого партизана» оказался подвальным помещением, переоборудованным в питейное заведение. Перед входом стояли трое парней и две девчонки. Все пятеро курили и хохотали.

Полицейские прошли мимо. Самсонов нес под мышкой небольшую сине-белую коробку. Когда они вошли в бар, то сразу поняли, что основную массу посетителей составляют студенты, распивающие пиво. Было сильно накурено, звучал тяжелый рок – группу Самсонов не узнал, но композиция показалась знакомой.

– И как будем его искать? – поинтересовался Дремин, обводя помещение взглядом. – Мы понятия не имеем, как он выглядит. Даже не знаем, тут ли он вообще.

– Спокойно. – Самсонов поднял коробку над головой, чтобы каждый мог ее видеть. – Эй! Народ! – крикнул он. – Кто из вас Макс Парфенов? Ему посылка, лично в руки. – Он повертел коробкой, чтобы было ясно, о чем идет речь.

Через две секунды на него смотрели все. Разговоры смолкли. Затем справа раздался низкий голос:

– Давайте мне, я передам.

Самсонов и Дремин повернулись. Реплика принадлежала бармену – широкому, пузатому мужику с блестящей лысиной и близко посаженными светлыми глазами. Он протянул руку и ободряюще кивнул: – Все в порядке, парни, я его отец.

Самсонов подошел к стойке, положил коробку между собой и барменом и прижал ладонью.

– Я должен отдать ее лично в руки, – сказал он извиняющимся тоном. – Он здесь? Я вам, конечно, верю, но…

– Нет его тут! – раздраженно мотнул головой бармен. – Если охота, можете тащить это к нам домой, мне-то что? – Пожав могучими плечами, он схватил тряпку и принялся протирать стойку, со стуком двигая крошечные тарелочки с зубочистками.