Тринадцать ведьм - Инна Бачинская

— У нее было больное сердце?

— Нет вроде, здоровая была как кобыла, в хорошем смысле слова, конечно, не помню, чтобы жаловалась. Наоборот, в фитнес ходила три раза в неделю, берегла здоровье. Курила, правда, но вроде как понарошку — глазки прищурит, сыгарэтка в пальчиках дымится, бровкой водит… артистка! Роковая женщина!

— О чем тебя спрашивал следователь?

— О чем… насчет алиби. Я на свадьбе был, в Еловице, набралось больше ста свидетелей, все время на виду. Даже разнимать пришлось, один борзень накинулся из-за своей бабы, а что я, если они так и липнут? И вообще…

— Про мужика ты ему говорил? — перебил Монах.

— Не говорил. А чего даром языком молоть? Да он больше ни о чем и не спрашивал. Между нами, там как-то не хочется язык распускать, не та атмосфера. Смотрит на тебя, как на рецидивиста… аж язык заплетается и в коленках слабость, в смысле, у тебя… у меня. Я так понимаю, что-то там не срастается, раз копают. Я спрашиваю, что случилось, а он своими буравчиками прямо насквозь протыкает и говорит, а вот в этом, гражданин Сотник, мы и пытаемся разобраться. Вспомните, говорит, чего стоящего, сразу к нам, вот вам телефончик на всякий случай. А как же, отвечаю, как только, так сразу, разве ж мы не понимаем?

— Как его зовут, не помнишь?

— Поярков, вроде. Петр Митрофанович. Зверь-мужик, на вид вроде телепень сонный, а глазки, как сверла, так и прошибает этими своими глазками навылет. — Он скорбно покачал головой. — Не дай бог попасть к ним в лапы!

Монах кивнул.

— Напрасно ты отказался, классные котлеты! — переключился Миша. — Еще вопросы будут?

— Спасибо, Миша, не хочется. Да, еще. Была какая-то история с ее подругой, которую ограбили и убили, ты не в курсе?

— А как же! Была, помню. Но мы тогда уже разбежались. Это Витка Шепель, она меня терпеть не могла. Они с Томой в одной школе учились. Вся из себя… — Он скорчил рожу и передернул плечами. — Конечно, муж — из крутых, бабла как грязи, домина трехэтажный в пригороде. Обчистили сейф, а Витку убили…

— Когда это случилось?

— Вроде этой весной, в мае или в июне, не помню точно. В газетах еще писали. И что самое интересное, прикинь, никого так и не нашли. Не, ну, блин, ни хрена не могут! Как нормальных людей таскать, так спецы, а как бандюков повязать, так руки из задницы растут. Тьфу! Так и с Томой будет, помяни мое слово. — Миша скорбно покачал головой.

Монах тоже покивал, соглашаясь, и спросил:

— Миша, ты знаешь, что такое Игни или Гелиотроп?

— Чего? — Миша перестал жевать. — Игни? В первый раз слышу. А что?

— Да так, ничего, к слову пришлось. Не слышал так не слышал. Спасибо за информацию, Миша.

— Всегда пожалуйста, с нашим удовольствием. Слушай, ты не против, если я повторю? Чего-то не наелся… — Он простодушно и выжидательно смотрел на Монаха, поглаживая себя по животу.

Монах еще раз восхитился Мишиной непосредственностью, подумав, что этот нахал ему, пожалуй, нравится. Шаромыжник, он и есть шаромыжник. Причем, непотопляемый.

— Давай! — Он поднялся, доставая портмоне.

— Кстати, зачем тебе деньги? — спросил, держа пари с собой, ответит Миша или пошлет. Скорее ответит, чем не ответит, так как без тормозов, инфантилен и эгоцентричен. Даже смерть бывшей жены не произвела на него никакого впечатления. Выиграла та половина Монаха, которая была уверена, что ответит.

— Продулся в картишки, — ухмыльнулся Миша. — Витек, дружбан, как взбесился — отдай и отдай, долг чести! Прикинь, устроил у меня обыск… — Он потрогал правую скулу. — Выгреб все из карманов, зараза! Слушай, у тебя как с баблом? На пару недель! Выручишь?

Монах рассмеялся.

— Еще раз спасибо, Мишаня. Мне пора.

— Подожди, а как называется твое агентство? — спохватился Миша. — Может, забегу по свободе!

— «Омега». Будь здоров, Миша, береги себя.

* * *

Весь вечер Монах пролежал на продавленном Жориковом диване, погрузившись в чтение украденной книжки. Он прерывал чтение возгласами восторга, бурным хохотом, восклицаниями и оглушительным хлопаньем ладонью по спинке дивана.

— Олежка, а про что ты читаешь? — заинтересовалась Анжелика, отрываясь от телевизора с очередным сериалом и вязания очередного свитера дикой расцветки. — Книжка про что?

— Про нечистую силу и ведьм.

— Про что? — не поверила Анжелика. — С чего вдруг? Где ты ее взял?

— Случайно попалась. Слушай, у тебя нет знакомой ведьмы?

Жорик, протиравший за журнальным столиком какие-то автомобильные детали, хихикнул, но от замечания воздержался.

Анжелика задумалась, потом спросила:

— В смысле, настоящей ведьмы? Или так просто?

— Желательно настоящей.

— Нету. А зачем тебе? Хочешь навести порчу?

— Да нет. Порчу я и сам могу, — отозвался Монах. — Просто интересно было бы на нее посмотреть.