Опасный дом - Линвуд Баркли

– Нет.

– А я пробовал. У меня не получилось. Чем только не занимался: и йогой, и на велотренажере, даже степом – было и такое временное увлечение. Еще карате, но дошел только до фиолетового пояса. До сих пор помню кое-какие ката. Ну, обязательные движения… У меня никогда не получалось. Еще пробовал бегать трусцой – это я до сих пор практикую, с собачками. Выгуливать их просто так скучно, лучше пробежать с полмили.

Кофеварка заурчала, емкость стала наполняться.

– Сколько собак вы ежедневно выгуливаете? – спросила Синтия.

– У меня их десяток. Хожу от дома к дому. Четыре утром, шесть днем. На каждую уходит по сорок пять минут. После обеда могу взять парочку дополнительно, потому что клиенты живут на одной и той же улице и я могу выгуливать сразу по две собаки.

– Они ладят? Я про собак, а не про клиентов. Хотя, если вам охота про них посплетничать, валяйте, буду только рада.

– Да, собаки привыкают друг к другу, играют, но иногда это мешает нам перемещаться. Часто они тратят больше времени на взаимное обнюхивание, чем на прогулку.

Синтия покачала головой:

– Надо сильно любить собак, чтобы посвящать им целые дни.

– Когда я был ребенком, у нас постоянно жили собаки. Всегда по одной, но когда собака умирала от старости или ее сбивала машина, мы обязательно заводили новую.

– Вашу собаку сбила машина?

Натаниэл показал два пальца.

– Двух. Когда мне было три года, так погиб О’Рейли, когда десять – Скип. Мы жили неподалеку от Торрингтона – у меня там до сих пор много родни. Там жил мой брат, до сих пор живут племянницы и племянники. Мои родители никогда не держали собак на привязи. Им нравилось, когда те бегали свободно. Отец говорил, что если какую-то из них переедут, значит, так тому и быть. Лучше пусть собака побегает пять лет в свое удовольствие, чем проскучает пятнадцать, привязанная к дереву.

– Ну, не знаю… – протянула Синтия.

– Когда я уехал из дому и начал много работать, мне стало не до собак, а у моей бывшей, чтоб ей пусто было, аллергия, поэтому я провел много лет без них. А потом дерьмо попало в вентилятор, мне пришлось искать занятие, ну и…

– Кажется, вы не жалуетесь?

– Какое там! Четвертак за голову, десять псин, двести пятьдесят в день, тысяча двести пятьдесят в неделю, и все наличными, это все равно что тысяча восемьсот в неделю, когда приходится делиться с Дядей Сэмом. – Натаниэл прищурился. – Надеюсь, вы не из налогового управления и не из санитарной инспекции?

– Все, теперь вам крышка!

– Единственное, что мне хотелось сохранить, когда я лишился своей компании, был мой «кадиллак». Это не совсем гибрид по части топлива, и страховка недешева, однако я прикипел к нему душой! – Он рассмеялся. – Вы бы видели выражение лиц, когда я приезжаю за собаками на «кадиллаке»!

– Собаки не хрипнут от лая, если вы появляетесь в доме в отсутствие их хозяев?

– Сначала надо с ними знакомиться, иначе и покусать могут. У меня есть доберман, немецкая овчарка – вместе я их не свожу. Лучше, чтобы такие звери встречали вас спокойно.

– Значит, вам доверяют ключи?

Натаниэл показал на связку ключей, лежавшую рядом с тостером.

– Кое-где приходится еще и код вводить. Чем я хуже бебиситтера? Им-то дают ключи и коды. – Он вздохнул. – Наверное, я кажусь вам последним неудачником? Чтобы мужчина в моем возрасте занимался такой чепухой! А известно вам, что в свое время я ворочал сотнями штук? Столько, сколько я теперь, выгуливая собак, зарабатываю за неделю, я зашибал за десять минут. Мог купить все. Вижу на полке магазина пару башмаков за три сотни баксов – и просто говорю: «Беру эти». Везу домой, надеваю разок, чувствую, что жмут, и даже не думаю их возвращать. Мне не до таких мелочей!

Синтия покачала головой:

– Я не считаю вас неудачником. Знаете, как говорится: жизнь – это путешествие, и ваше, если разобраться, поинтереснее, чем у большинства. Вы сами сказали, когда мы познакомились, что у вас сейчас передышка. Не будете же вы всегда этим заниматься! Однажды подумаете: «Все, пора идти дальше».

И тут до нее тоже дошло, что пора идти дальше. Хватит ей торчать в этой квартире. Надо вернуться домой. Сбежав из дому, домашних проблем не решить. Способ решения – оставаться дома и решать их.

– Синтия!

– Что?..

– Вы отвлеклись.

– Нет, я слушаю.

– Я говорю: возможно, вы правы. На все нужно время.

Она кивнула и произнесла:

– На этой неделе я съезжаю.

– Куда?

– Домой.

– Вы провели здесь всего пару-тройку недель.

– На пару-тройку недель больше, чем следовало. Это было… это была ошибка.

– Нет, – возразил Натаниэл. – А вдруг вы для того и переехали, чтобы осознать, что переезд сюда – ошибка? Звучит глупо, зато правда. Я так и понял, что вам надо проветрить мозги, встряхнуться. Наверное, жизнь здесь заставила вас оценить то, что вы покинули. Вашего мужа и… У вас ребенок?

– Грейс. Я сбежала от семьи, испугавшись, что схожу с ума, но оказалось, что они – мое спасение.

– Что вы предпочитаете?

– Пробовала разное, например ксанокс, но мне не нравится, как он на меня действует. Нет, мои проблемы – мне их и решать, без всякого искусственного вмешательства.

– Я спрашивал про кофе.

– Извините!

– Сливки, сахар?

– Благодарю, просто черный кофе.

Натаниэл наполнил чашки, поставил одну перед Синтией и хлопнул себя по лбу.

– Нет, кофе – не то! Сегодняшний вечер для вас особый. Вы съезжаете, возвращаетесь домой – надо отпраздновать!

Он забрал чашку, не дав Синтии к ней прикоснуться, и выплеснул кофе в раковину. Потом открыл холодильник и достал бутылку белого вина.

– Это лишнее, – запротестовала она.

– Глупости.

– Правда, зачем?

– Да ладно, это всего лишь «пино гри» с завинчивающейся крышкой, к тому же открытое. Простенькая выпивка. Если только вы не принципиальная трезвенница…

– Чего нет, того нет, – со вздохом призналась она.

– Тем лучше. – Натаниэл достал два бокала с эмблемами арахисового масла и открутил крышечку с бутылки. – Между прочим, отменная марка, – добавил он, посмотрев на этикетку.

Синтия смущенно улыбнулась. Одно дело – выпить кофе с соседом по этажу, в сущности, мальчишкой по сравнению с ней, и совсем другое – распивать с ним вино. Натаниэл наполнил два бокала и подал один ей.

– Ваше здоровье! – Он слегка прикоснулся своим бокалом к ее. – За новое начало!

– За новое начало!